В романе известного мастера отечественной остросюжетной литературы рассказывается о непростой истории создания воздушно-десантных войск – прославленной «крылатой пехоты». Для героя – десантника Сергея Чайкина – слова «любовь к Родине» не пустой звук, ради Отечества не щадит он своей жизни…
Тропинка в космос
Ночь казалась бесконечной. Что греха таить – Андрей волновался перед завтрашним испытанием. Он понимал всю ответственность задания, которое получил от начальника Главного управления Воздушного флота РККА.
А тут еще духотища в комнате – сил никаких нет. Он приоткрыл форточку, в которую хлынул одуряющий запах только-только начавшей расцветать сирени.
Андрей наугад пошарил по стене, щелкнул выключателем, однако лампочка не вспыхнула. «Снова перебои с электричеством», – подумал он с досадой. Чиркнул спичкой, зажег никогда далеко не убиравшуюся керосиновую лампу, подкрутил фитиль. Тень Андрея, переломившись, легла на стену.
На стареньком письменном столе лежали груды бумаг. Все в части знали о его увлечении, несколько необычном для неспокойного времени, которое властно диктовало свои задачи, – Андрей увлекался историей и отдавал ей весь досуг. На столе лежали выписки из старинных летописей, книг, документов. Все они относились к одной эпохе – началу XVII века. Это время историки назвали Смутным. Полчища польских и литовских захватчиков двинулись тогда с запада на Русь, пытаясь захватить и поработить ее…
Детство Андрея Балабанова прошло в Сергиевском посаде, где он еще мальчишкой слышал рассказы о героической обороне Троице-Сергиевой лавры. Она так и не сдалась врагу, несмотря на его, казалось бы, подавляющее превосходство в людях и вооружении. Быть может, тогда-то и зародился у Андрея интерес к истории родного города. В цепкой памяти оседали, как бы впрок, рассказы стариков. Позже начал он собирать и письменные свидетельства давно прошедшего времени. И только много позже возникла мечта написать когда-нибудь повесть об осаде лавры.
Пришло время службы в Красной армии, и наступили для Андрея беспокойная кочевая жизнь, напряженная военная учеба.
Пытался ли он хотя бы приступить к повести, о которой мечтал? И да и нет.
Нет – потому что так и не решился положить на бумагу первую главу. Да – потому что десятки раз мысленно «прокручивал» эту повесть и успел сжиться с ее героями, ставшими ему родными. Во время затишья на привале, в передышке между занятиями беседовал с ними, слышал их живые голоса. Своих героев Андрей, конечно же, придумал, таких людей не существовало, но они жили, трудились, боролись в те времена, которые были известны и интересны не только историкам. Вот и получалось, что в его, в общем-то фантастической, повести присутствовала история, присутствовал дух того смутного времени. В мыслях он создавал людей, которые сумели чуть ли не голыми руками отразить напор до зубов вооруженного, наглого врага. Долгими ночами он придумывал имена своим героям, характеры. Иногда молодой красноармеец представлял себя среди действующих лиц будущей повести.
…Враг прихлынул к монастырю внезапно, и Андрей вместе со своими будущими героями с елико возможной поспешностью учился военному делу: поражал из лука цель, скакал на коне, плавал в полноводной Разине, старался маскироваться в кустарнике так, чтобы не обнаружил ворог лютый. Вместе с малоопытными пушкарями обучался пищаль на цель наводить да палить так, чтобы с первого ядра поразить недруга…
Впрочем, служил красноармеец исправно, не хуже других, и даже получил несколько благодарностей от командования, которое отличалось строгостью и зря поощрениями не разбрасывалось.
Балабанов не только метко стрелял и хорошо держался в седле, он отменно знал самолет. У Андрея была, как говорили приятели, светлая голова: он придумал несколько удачных приспособлений для старого, латаного-перелатаного самолета, который был придан их военной части, гордо именовавшейся авиационной. Новинки получили одобрение, причем единодушное, у дотошных и въедливых механиков, после чего были опробованы в деле, то есть в многочисленных полетах.
Красноармеец Андрей Балабанов, будучи замечен и отмечен командованием, находился в части, можно сказать, на особом положении. Балабанову даже выделили – неслыханное дело! – отдельное помещение, чтобы он мог в свободное время заниматься изобретениями. Здесь же Андрей хранил и немногочисленные книги, в основном связанные с историей родного города. Собирал он их где только мог – покупал, выменивал, просто отыскивал в разоренных бесхозных библиотеках. Однако увлечение историей не помешало основному делу Андрея Балабанова: как-то незаметно он стал в своей части главным специалистом по парашютам – делу новому, которое только начинало набирать силу. Парашюты с каждым годом привлекали все большее внимание военных специалистов как в нашей стране, так и за рубежом. Андрей до последней ниточки изучил это удивительное приспособление, с помощью которого, несмотря на кажущуюся его хрупкость, можно прыгать с самолета в воздушную бездну и невредимым опускаться на землю.
