- Рассмотрим твои соображения по порядку, - предложил Рой. - Ты знаешь, я педант, я люблю так: пункт первый, пункт второй. Итак, пункт первый. Мы покоимся в креслах, ибо нам прямо запрещено пилотировать капсулу. Пункт второй. Если бы мы находились в капсуле, толку было бы кот наплакал: мы не инженеры, с навигационным оборудованием капсулы не знакомы. Пункт третий. Людмила и Курт имеют тысячи преимуществ перед нами: он вооружен расчетами, с которыми ни ты, ни я не удосужились детально ознакомится, она превосходно справляется со всеми механизмами капсулы. Рорик меня в этом заверил категорически. Пункт четвертый...
- Хватит, Рой! - взмолился Генрих. - У меня от твоих бесчисленных пунктов судорога в мозгу. Делай, как все вы решили, только снова и снова повторяю: мне эта затея не нравится!
Рой задумчиво сказал:
- Главная опасность связана с энергией, подаваемой в шар. Даже томсоновское экранирование может отказать в бешеном вихре частиц. Мы будем следить с пульта за продвижением к центру, но сумеем ли справиться с аварийными ситуациями? Курт просит манипулировать величиной энергии, чтобы точно определить место, где она пропадает. Он хочет исследовать шар при максимальной подаче энергии и полном ее прекращении. По-моему, это резонно. У тебя нет возражений?
- Никаких, - устало сказал Генрих.
- Тогда завтра, - решил Рой. - Твое место на пульте.
- Я провожу их и со стартовой площадки полечу на пульт.
На стартовую площадку Генрих прибыл с Арутюняном, вместе с ним влез в пустую капсулу. Она походила на штурманскую рубку, столько в ней было всяческих механизмов. Арутюнян сказал:
- Генрих, эта капсула сквозь любой металл пройдет так же свободно, как раскаленный нож через масло.
- Твоя капсула уже показала свои достоинства, - хмуро сказал Генрих. - Не знаю, схоже ли вещество шара с маслом, но капсула уже прорезала его.
Он вышел и прохаживался возле капсулы. Арутюнян возился с механизмами. Из авиетки вышли Людмила и Санников. Корзунская побежала к Генриху, издали протягивая руку.
- Генрих, благословите меня на важные открытия в рейсе! - сказала она весело.
- Благословляю вас на благополучное возвращение, - сказал он.
- Нет, нет, - настаивала она. - Благополучное возвращение - норма, оно предусмотрено программой. А важные открытия - удача. Нечто, что заранее трудно планировать. Благословите меня на удачу!
- Благословляю вас на удачу! - сказал он, с усилием засмеявшись.
Курт первым влез в кабину. Корзунская помедлила у входа в капсулу.
- До скорого свидания! - радостно крикнула она. - Генрих, выговорите себе на завтра выходной - мы после отдыха устроим большую прогулку по виргинским просторам. И Курта заставим пойти с нами.
Курт проворчал, не улыбнувшись:
- Найду занятие поважней прогулок.
Арутюнян дал старт. Продолговатый, похожий на огурец снаряд неторопливо двинулся к пылевому облаку и скоро пропал в нем. Арутюнян взял Генриха под руку. На стартовой площадке больше нечего было делать. Генрих поспешил к авиетке.
На пульте Рой встретил их восклицанием:
- Все по программе, никаких сбоев!
На экране была картина, какую уже неоднократно видели. Продолговатая капсула вползала в темную массу - в сплошной сплав десятка металлов, в человеческой технике такие сплавы были неизвестны. Без томсоновского экранирования нельзя было бы и думать о рассечении столь плотного вещества.
Капсула двигалась свободно. У Генриха тяжело стучало сердце. В какой-то момент Санников включил оптические преобразователи, кабина ярко осветилась. Санников держал обе руки на регуляторах хода, Корзунская обернула радостное лицо к передатчику, ликующе крикнула:
- Мы в центре. Варьируйте подачу энергии.
