Капитан Анджей Корсунский, астрофизик и космонавигатор, взглядом посоветовался со своими, все пятеро дружно закивали. Они не опасались делового любопытства, их не страшили экзамены. Каждый мог бы сам отвечать на любые вопросы Роя, но они предоставили это своему капитану. Рой, слушая, любовался гостями. Только такие люди – рослые, сильные, открытые, мужественные, жизнерадостные – шли когда то завоевывать новые земли, только таким в наше время и возглавлять экспедиции, призванные колонизировать далекие, пригодные для людей планеты. «Хорошие ребята!» – думал он, молча выслушивая обстоятельный ответ капитана звездолета, назначенного в скором времени навеки покинуть Землю.
Анджей Корсунский рассказывал, как они, три готовые обручиться пары, горячо откликнулись на призыв принять участие в звездной экспедиции без возвращения на Землю. И как были рады, что строгий экзамен выделил их, как лучших кандидатов. И как удивлялись, что именно в их трех парах экзаменаторы нашли те решающие генетические различья и схожести людей, без которых их далекие потомки, призванные заселять еще не открытые планеты, не смогли бы воспроизвести собой если не все, то значительное богатство внешности, ума и способностей. И как они дружно помогали отбирать для экспедиции все, что необходимо в рейсе им самим, их детям и детям их детей, все то, без чего их потомки, высадившиеся на неведомую, удобную для жизни планету, не смогли бы начать новую историю человечества с того ее материального и духовного уровня, с какого они, молодые предки тех пока нерожденных людей, стартуют сегодня. Естественно, мы очень сдружились, продолжал Анджей Корсунский, посматривая то на Роя, то на свой экипаж. Ни у кого и сомнения не появлялось ни в личной влюбленности, ни в общей дружбе. В прочности своей любви, дружбы, взаимного уважения мы и без проверок уверены. Что нового нам скажет установление того, что я люблю Армину, а она меня, или что Альфред влюблен в Елену, а Павел в Диану, и что мы в целом – душевные друзья? Но, насколько нам известно, вы можете строго количественно определить силу наших чувств. Это совершенно меняет дело. Точное определение в физических единицах силы нашей влюбленности и крепости дружбы – это для столь долгого рейса, совершаемого в ограниченном объеме корабля, будет совсем не лишним. Даже наоборот – очень желанным.
– Любовь, измеряемая в килограммах, дружба в центнерах, так? – спокойно уточнил Рой.
– Хотя бы и так! – отпарировал Анджей. – Почему это вас смущает? Любовь в сто пятьдесят килограммов – это звучит неплохо! Такую любовь, вдвое больше моего собственного веса, я с гордостью преподнесу своей невесте.
– До сих пор люди прекрасно обходились установлением простого факта любви и дружбы, не взвешивая эти чувства на электронных весах.
– До сих пор людей не отправляли в далекий космос навсегда, на всю их жизнь. Новая обстановка диктует новые порядки. Мы должны гораздо лучше знать себя, чем те, кто остается на Земле или уходит в непродолжительные рейсы. Мы, экипаж «Беллерофонта», совершим обряд бракосочетания в день старта. И мне будет приятно вписать в наш брачный паспорт величину моей любви к невесте и силу ее ответного чувства, хотя бы эти наши чувства были измерены в килограммах, которые вам так не нравятся. Я бы не возражал и против тонн. Десять тонн любви – разве не отличная величина? Одна такая цифра внушает уважение!
– Не перегрузите такими тоннами ваш «Беллерофонт», – пошутил Рой, пожимая плечами.
Шура Панов все-таки добился своего. Души этой прекрасной шестерки горючий материал, и Панову удалось зажечь их. Капитан говорил с таким увлечением, его друзья так горячо поддерживали его без слов – радостными лицами, кивками, сияющими глазами, – что переубеждать было бесполезно. Рой повернулся к Панову.
– Сколько понадобится времени для настройки аппаратуры?
Панов быстро ответил:
– Уложусь в неделю.
– Хорошо – неделя.
Панов уложился в пять дней. На исходе пятого дня Панов со скромным торжеством объявил:
– Рой, я закончил наладку аппаратуры. Завтра приступлю к обследованию экипажа.
У Роя так засела в голове уверенность в конечной неудаче всех научных исследований Шуры Панова, что он усомнился:
– Значит, завтра? Значит, раздельно измерять силовые поля любви, дружбы, симпатии, ненависти, уважения, отвращения, зависти, негодования, возмущения, обожания, преклонения?..
– И так далее. Рой! Могу с точностью измерить любое психическое микрополе. В данном случае я ограничусь микрополями любви, уважения, дружбы, симпатии. Эти характеристики – главные психические составляющие коллективного поля экипажа. Так сказать, психоэнергетическая основа соответствия задачам экспедиции.
– Психоэнергетическая основа соответствия задачам… Язык у тебя, Шура! Значит, завтра…
