Сотрудники Особого отряда могли затесаться в любую толпу, как хамелеоны, но благодаря ярко-синим бейсболкам и комбинезонам они легко узнавали друг друга.
Внутренности у Паука сдавило, словно веревкой.
Бейсболки возвышались над толпой и приближались к нему.
С довольно близкого расстояния послышался громкий голос, усиленный мегафоном:
– Брось рюкзак на землю! Брось рюкзак!
Какая-то тень надвинулась на него; темное лицо под темным козырьком.
Голос стал громче, он оглушал:
– БРОСЬ РЮКЗАК!
Паук отступил назад, хлопнул дверью, услышал громкий скрежет и увидел полоску света, бьющую из-за косяка, – там, где коп навалился на дверь всей своей тяжестью. Задвижка шевельнулась; медь растягивалась, как эластичная.
Паук повернулся, кинулся вверх по лестнице. Он оказался на площадке второго этажа, когда услышал, как дверь внизу распахнулась настежь.
Теперь ему казалось, будто с ним разговаривают стены.
– Полиция! Мы вооружены! Дом окружен. Выходи, подняв руки вверх!
Паук летел вверх через одну-две ступеньки. Шарики в голове крутились с бешеной скоростью. Он пытался сосредоточиться. Пожарная лестница? Нет! Его подстрелят снизу. Выхода нет. Он рванул по направлению к своей комнате, кое-как вставил ключ в замок, повернул, распахнул дверь, захлопнул ее за собой, придвинул к двери кровать, на нее взгромоздил маленький комод, потом – откуда только силы взялись – придвинул туда же телевизор и холодильник.
В дверь замолотили:
– Полиция. Откройте!
Паук рванул из рюкзака «хеклер-кох», спустил предохранитель. Дверь подавалась; от нее отлетали щепки. Ножки кровати заскользили по полу. Паук навалился на нее всей своей тяжестью, двинул ее вперед, выиграв несколько драгоценных сантиметров. Потом бросился назад, к окну, высунулся и посмотрел вверх и вниз.
Синие бейсболки. Три копа, один, с ружьем, – под сигнализацией, другой с ружьем за бетонным столбом, третий стоит на открытом месте, за сетчатой оградой, расставив ноги, и целится прямо в окно. Дверь открывалась все шире; ножки кровати царапали древний линолеум.
Паук сунул пистолет под футболку и рывком поднял сдвижную раму. Теперь в него целились два ружья с телескопическими прицелами, а в прицелы смотрели два самых лучших – черт бы их взял! – снайпера.
Правда, Паук знал: копы не откроют огонь, если он не выстрелит первым. Они не посмеют, особенно когда кругом столько народу.
Ножки кровати снова заскрипели.
– Полиция! Мы вооружены! Откройте!
Он рывком вылез из окна, затем выпрямился в полный рост на сгнившем подоконнике. Подняться наверх по кирпичной кладке? Для него – пара пустяков: полно отверстий и щелей, куда можно просунуть пальцы. Внизу загремел еще один мегафон:
– Сдавайся! Ты окружен! Спускайся вниз!
Выломав кусочек бетона, который мешал подниматься, Паук сунул пальцы в образовавшуюся щель, подтянулся на руках, нащупал ногой выступ чуть выше оконной рамы. Надо забраться повыше – и побыстрее. Он пополз вверх, цепляясь за водосточный желоб. Напрягая все силы, снова подтянулся на руках. Снизу послышался голос, кричали уже из его квартирки:
– Стоять!
Он карабкался вверх, по крутой двускатной крыше. Из-под ног сыпались куски черепицы. Крыша была мокрая после дождя и скользкая как черт. Левая нога соскользнула, Паук перенес вес тела вперед и, упав, больно ушиб колено. Потом снова поднялся, почти на самом верху, схватившись сначала за поднятую стальную мачту радиоантенны, затем за спутниковую тарелку. Голубь, сидевший совсем рядом, продолжал как ни в чем не бывало чистить перышки. Вдруг он тревожно дернул головой и улетел.
Паук тоже поднял голову. Мразь! Он услышал стрекотание за секунды до того, как увидел вертолет, кружащий над крышей серого бетонного муниципального многоквартирного дома в конце улицы. Затем вертолет рванул вперед, прямо к нему. От ветра, поднятого винтами двигателя, на нем зашевелилась одежда; пыль с черепичной крыши запорошила глаза.
Кружит прямо над ним.
Паук поднял голову. Сверху на него было направлено ружейное дуло. На солнце сверкнули линзы оптического прицела. И еще один мегафон, у него над головой:
– Вы окружены вооруженным отрядом полиции. Медленно спускайтесь вниз. Если вы спуститесь, вам не будет причинен вред. Повторяю: вы окружены полицейскими снайперами. Если вы спуститесь, вам не будет причинен вред.