Николай с нежностью посмотрел на своего любимца. Еще в юности он нашел голодного, израненного зверька в лесу возле дома. Мальчик заботливо выходил найденыша и после его выздоровления решил оставить его у себя. Со временем дикий енот подружился с ним и даже стал откликаться на имя.
Это была особенная связь, выходящая за рамки обычных отношений человека и домашнего животного. Рэддл, казалось, понимал Николая на каком-то интуитивном уровне — всегда появлялся рядом, когда хозяину было грустно или тревожно, приносил предметы без специальной команды, находил потерянные вещи. Иногда Николаю казалось, что в блестящих черных глазах зверька скрывается интеллект, превосходящий обычный животный разум. Но он списывал эти мысли на свою привязанность к необычному питомцу.
Когда Николаю предложили работу на лунной станции, он поставил руководству космической программы ультиматум: полетит на Луну, только если ему разрешат взять с собой Рэддла. Долгие уговоры и хлопоты увенчались успехом — зверьку выделили отдельное место в жилом модуле. И вот, спустя месяц, они вдвоём покоряли это серое небесное тело…
Процесс адаптации енота к лунной гравитации оказался удивительно быстрым. В то время как люди неделями привыкали к странной легкости своих движений, Рэддл уже на второй день носился по коридорам базы, выполняя невероятные акробатические трюки в воздухе. Он стал всеобщим любимцем экипажа — даже суровый директор базы иногда украдкой подкармливал пушистого астронавта деликатесами из своего личного рациона.
Но в последние дни Николай заметил изменения в поведении питомца. Рэддл стал более сосредоточенным, подолгу сидел неподвижно, как будто прислушиваясь к чему-то неслышимому для человеческого уха. Он начал проявлять необычный интерес к техническим отсекам базы, особенно к лаборатории, где хранился загадочный артефакт. Несколько раз Николай обнаруживал енота сидящим напротив металлической плиты, словно в глубокой медитации.
Пройдя еще несколько отсеков, Николай попал в лабораторию. В голове вспыхнули образы из навязчивого сна, преследовавшего его последние ночи. В этом сне он видел именно эту лабораторию, залитую загадочным светом, и древнюю панель, чьи символы перестраивались, пока не образовывали определенную последовательность.
Эти сны ощущались как послания, как инструкции из глубин подсознания. Символы пульсировали с гипнотической ритмичностью, повторяясь до тех пор, пока не отпечатывались в памяти с фотографической точностью. Каждое утро Николай просыпался с чувством миссии, с ощущением, что ему предназначено совершить нечто важное, способное изменить ход истории.
В самых ярких эпизодах снов появлялся смутный силуэт, наблюдающий за ним из-за границы восприятия. Не угрожающий, но властный, направляющий. Николай не мог разглядеть его отчетливо, но каким-то образом знал, что эта сущность связана с древним комплексом. Возможно, цифровой отпечаток разума создателей системы, сохранившийся в ее глубинах? Или проекция искусственного интеллекта, управляющего ею?
И вот теперь он стоял перед настоящей панелью. Таинственные письмена и символы переливались, как в его видениях. Словно в трансе, движимый мощной, неодолимой силой, Николай протянул руку. Пальцы коснулись символов, нажимая на них в строгой последовательности — точь-в-точь как было показано ему во сне.
Каждое прикосновение сопровождалось странным ощущением — электрический разряд пробегал от кончиков пальцев вверх по руке, наполняя тело волнами энергии. Символы под его пальцами вспыхивали глубоким синим светом, оставляя светящийся след. В воздухе появился озоновый запах, а статическое электричество заставило волоски на руках встать дыбом.
Последний символ в последовательности — спираль с точкой в центре — засветился особенно ярко. На мгновение Николаю показалось, что мир замер, звуки исчезли, время остановилось. А потом реальность схлопнулась обратно, и поток ощущений вернулся с удвоенной силой.
Панель начала гудеть, набирая мощь. Лунная база вздрогнула, когда где-то глубоко под поверхностью раздался низкий вибрирующий гул, словно пробудилось многовековое существо. Пол под ногами завибрировал, затем начал пульсировать в странном, неравномерном ритме. Свет в лаборатории мигнул несколько раз и приобрел голубоватый оттенок.
В центре панели управления появилась голограмма — трехмерная проекция Солнечной системы в миниатюре. Планеты вращались вокруг светящейся точки Солнца, их орбиты обозначены тонкими светящимися линиями. Николай заворожено смотрел, как Луна вдруг выделилась ярким светом, а от нее к Земле протянулись тонкие энергетические нити.
Внимательно изучая голографическую проекцию, Николай заметил, что нити, соединяющие Луну и Землю, медленно пульсируют, словно по ним течет какая-то энергия. Едва различимо, но определенно менялся цвет земной атмосферы — она приобретала более насыщенный синий оттенок.