Она осеклась.
— Слушай, прости. Я не хотела.
— Да все в порядке. — Я пожала плечами. — Моя свадьба все равно была не моя.
Она устраивалась по политическим причинам Торном и моей семьей. Об их отъезде я узнала от Даргела. Сильви закрыла от меня свою страницу в соцсети, поэтому новость о том, что они переехали в Зингсприд, сначала прозвучала от брата, только потом — из СМИ. Перевыборы на место отца были назначены на следующую неделю.
Интересно, перевыборы на место будущей первой ферны тоже уже прошли?
При мысли об этом мне захотелось что-нибудь разбить.
Рин молчит, и, чтобы неловкость не разрослась в пропасть между нами (только этого мне еще и не хватало), я накрываю ее руку своей.
— Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали, — говорю тихо. — Ты, твои мама и папа. Сэфл.
Подруга кусает губы, а потом неожиданно обнимает меня так крепко, что на миг становится нечем дышать.
— Знаешь, — говорит мне в шею, — если я сейчас разревусь, никогда себе этого не прощу.
— Почему? — спрашиваю тихо севшим голосом. Потому что сама близка к тому, чтобы разреветься.
— Потому что Ринара Рибельгар не плачет!
— Оу, — тихо говорю я.
А потом осторожно обнимаю ее в ответ. Рядом с Рин я чувствую. Так же остро, как до всего этого. Временами мне начинало казаться, что из меня вытряхнули все чувства, просто ссыпали в мешок, как осколки льда, и выбросили на солнце, сейчас же я понимаю, что нет. Все они живы, просто я слишком глубоко их запечатала, и пусть лучше так будет какое-то время. Какое-то время, пока я не смогу снова чувствовать как раньше.
— Так, все. — Она отстраняется. — Хватит соплепускания. Давай-ка лучше о хорошем.
Мы говорим о хорошем. Болтаем о всякой ерунде, вспоминаем смешные моменты, которые пережили вместе. Сколько их было… Мы говорим, говорим, говорим и говорим, пока наконец у Рин не начинают слипаться глаза. Она засыпает под мою болтовню, тогда я укутываю ее пледом и поднимаюсь. Вряд ли я сегодня засну.
Наверное, такой и впрямь могла бы быть ночь перед свадьбой.
Перед моей свадьбой.
Я стою у окна, чувствуя вползающую в тело уже привычную дрожь. В последнее время меня часто бросало в озноб ни с того ни с сего. Первые несколько раз я думала, что простудилась, но градусник показывал нормальную температуру, даже чуть ниже обычного. Потом я привыкла. Возможно, это последствия того, что сделал Торн — в тот вечер, когда рассказал мне об Эллегрин. А может быть, просто давление. Давление у меня, к слову, теперь постоянно низкое. Перед защитой я кувыркнулась в обморок, в медпункте ХГУ меня и осчастливили тем, что мне нужно обратиться к врачу.
Разумеется, ни к какому врачу я не пошла — когда? Теперь уже пойду в Рагране, если все это не пройдет.
До утра я успела постоять, полежать, посидеть, походить по комнате, посмотреть на сладко сопящую Рин, завернувшуюся в плед. Когда она проснулась, совершенно неудивительно, что меня уже слегка шатало. Правда, к этому моменту я благополучно заползла на кровать (я же не самоубийца — признаваться Ринни в том, что не спала всю ночь).
— Ух… — Она потирает глаза, потягивается и поворачивается ко мне. — Когда я вырубилась?
— Наверное, тогда же, когда и я.
Она смеется.
— Кажется, нам пора на завтрак.
— Пора, — соглашаюсь я.
За завтраком все становится совсем странно. У меня такое состояние, как будто меня стукнули по голове — наверное, так и должно быть после бессонной ночи, к тому же это своего рода анестезия. Такая ментальная анестезия перед отъездом, чтобы я не начала рыдать.
Сумки у меня уже собраны, там и собирать-то особо нечего, после завтрака мы с Рин выгуливаем Гринни (которая всю ночь ходила за мной, пока не заснула на кресле от усталости), я благодарю ее родителей. Меня обнимают по очереди — и мама, и папа. Сэфл даже взял отгул и не пошел сегодня на работу, чтобы меня проводить. На этом моя анестезия дает сбой, на глаза наворачиваются слезы. Поэтому я быстренько прощаюсь и поспешно ныряю в раскрытую дверь за Сэфлом, который несет мои сумки, и за Рин. Гринни вышагивает рядом, постоянно вскидывает голову — видимо, чувствует мое состояние.
До телепорта все как в тумане, смазанные очертания залитого солнцем зимнего Хайрмарга, острая игла Айрлэнгер Харддарк ударяет в глаза ослепительными бликами. Я отворачиваюсь, смотрю прямо перед собой. Только вперед.
Уже в общем зале мне звонит Даргел, они с Мелори подлетают ко мне, и начинается вторая волна проверки анестезии. К счастью, почти сразу же Сэфлу звонит Бен. Сейчас я искренне этому рада, потому что Бен не вызывает во мне никаких чувств, а Дар с Мелори и Сэфл с Рин с его появлением становятся чуточку более отстраненными.
— Давай сюда мою собственность, — хмыкает он, и я протягиваю ему поводок Гринни и ее паспорт.
Он оценивающим взглядом обводит нашу компанию, и я понимаю, что если услышу хоть один комментарий в свойственном ему стиле, просто от души тресну его сумкой по голове.
Обходится без комментариев и без рукоприкладства. Бен просто смотрит на часы и буднично сообщает:
— Нам пора.
