Будь я просто беременна, то есть не от Торна, я могла бы сходить в женскую консультацию и помимо всяких обследований задать этот вопрос, но я не могу. Спрашивать у Бена, нормально ли это… ну нет, к такому жизнь меня не готовила, и я вообще как-то даже не представляю, чем это закончится.
Поэтому иду в душ, на всякий случай захватив с собой одежду, и дверь запираю изнутри. Захожу в душевую кабину, стараясь не думать о сбивающемся дыхании и о том, как бешено колотится сердце. Ну и о сладком возбуждении, растекающемся по телу, — тоже. Быстро принимаю душ, вылетаю из кабинки, одеваюсь и выхожу из спальни.
Бен еще не вернулся, а Гринни самым натуральным образом дрыхнет.
Приоткрывает один глаз, чтобы на меня посмотреть, после чего дергает лапой и закрывает, и даже к еде не бежит, из чего я делаю вывод — покормлена. В случае Гринни скорее, откормлена так, что даже шевелиться не хочет. Помимо прочего она не только откормлена, она еще и выгуляна, это однозначно. Иначе сидела бы сейчас у двери и пищала.
Я глубоко вздыхаю, открываю ноутбук.
Надо выбрать какой-то самый дешевый смартфон, связаться с Лари и обсудить с ней, что делать с теми фото, которые получились, и как мы вообще все это оформим. Я собираюсь открыть почту, но не успеваю: мне выскакивает уведомление, что на мою карту были зачислены средства.
Ровно пять тысяч.
Я смотрю на сумму, не в силах поверить своим глазам. Уведомление очень быстро исчезает, поэтому я иду на сайт. Банковская выписка подтверждает, что сегодня на мою карту были зачислены средства.
Пять тысяч.
Но этого не может быть! Это какая-то ошибка?
Лари что, промахнулась? Ничего себе промахнулась, да она бы весь смартфон мне оборвала… если бы он работал! Я быстренько устанавливаю версию работы с контактами для ноутбука и набираю ее. Она отвечает не сразу, мне приходится набирать раза три. Когда наконец я слышу ее голос, он весьма недовольный.
— Что?
— Что это за сумма, Лари?
— А ты что, недовольна?
Я хмыкаю.
— Нет, я более чем довольна, но мы договаривались о другом.
— Фото получились удачные, — сообщает она. — И я там тебе договор сбросила на тему, что ты на них вообще не претендуешь и что я могу делать с ними все что угодно, равно как и продавать без отчислений тебе.
— Кому ты собралась их продавать?!
— А это уже не твоего ума дело, красавица. Давай подписывай договор или возвращай деньги. Сделать это нужно сегодня до обеда, так что долго не думай.
— Я хоть посмотреть-то на них смогу?
— Извини, детка. Это в контракт не входит.
Лари отключается, оставив меня в состоянии легкого шока.
Пять тысяч!
Пять.
Тысяч.
Да я о таком даже мечтать не могла! То есть по сравнению с тем уровнем жизни, к которому я привыкла, это нормально, но… я смогу не работать, пока ношу малыша, и у меня даже будет что-то на первое время после родов, чтобы я могла спокойно найти работу. Я смогу нормальный смартфон себе купить и…
Щелкает замок, Бен проходит в гостиную с пакетами.
Когда замок щелкает второй раз (закрывается дверь), у меня в голове тоже что-то щелкает. Я складываю руки на груди и интересуюсь:
— Сколько ты ей предложил?
Бен ставит пакеты на стол, потом пристально смотрит на меня.
— Что она тебе сказала?
— Она? Мне? Ничего. — На языке горечь и такая же горечь в сердце. — Просто пять тысяч перевела вместо одной. Надо было хотя бы две, Бен. А лучше полторы. Тогда я, может быть, даже не задумалась бы. А так — Лаура-дура слегка задумалась, за что ей такое счастье.
У него меняется выражение лица, набл его знает почему, но я отступаю и просто выставляю руки вперед.
— Лучше не подходи, хорошо? — Я показываю ему на раскрытый ноутбук. — Знаешь, что я чувствовала там, вчера, на этих лентах? Я чувствовала себя живой, Бен. Эти несколько минут, когда у меня не было ни прошлого, ни будущего, ни настоящего. Когда я просто парила.
У меня из глаз сами текут слезы, но мне к этому, наверное, надо уже привыкать. Думаю, дело в беременности, там вроде как гормональный фон меняется, и поэтому я теперь буду реветь по поводу и без. Мне плевать. На все плевать. Я возвращаюсь к ноутбуку, не глядя на Бена, даже не оборачиваясь. Просто открываю банковскую программу и делаю обратный перевод, после чего захожу в почту и пишу ответ на письмо Лари с договором: «Все фотографии перешлешь мне».
После чего утыкаюсь лбом в сцепленные руки.
Ну вот да, десять смартфонов мне. И еще один вдогонку, и роды в какой-нибудь частной клинике. Хотя… рожать я все равно буду там, где Бен скажет. И какая тогда разница? Можно было просто в Ферверне остаться. Слезы на щеках сохнут, но там, в глубине души, их не просто море, их, по-моему, океан. Как тот, что разделяет меня с городом моего детства и с мужчиной, которого я любила.
Люблю.
Не знаю.
— Почему с тобой всегда так сложно? — раздается голос из-за спины.
Бен подходит, останавливается рядом.
Я не отвечаю, потому что боюсь наговорить лишнего. Хотя толку-то. Что отвечай, что не отвечай.
— О тебе же совершенно невозможно заботиться. Поэтому я сделал все именно так. Ты бы взяла у меня деньги, Лаура?
Я поднимаю на него взгляд.
