Константину Эдуардовичу Циолковскому
в знак глубокого уважения.
Цандер резко отодвинул чертеж, встал из-за стола, прошелся по кабинету. Вынул из футляра скрипку и заиграл. Длинные, тонкие пальцы легко и воздушно танцевали на грифе. Но мелодия, которую извлекал скрипач из своего инструмента, вовсе не была веселой.
«Шеф чем-то взволнован! – думал Винклер, прислушиваясь из соседней комнаты к импровизации. – Ото! Сколько горечи! Как жалуется скрипка!..» Жалоба перешла в возмущение, в горячий протест. Звуки нарастали, крепли и вдруг оборвались неразрешенным аккордом.
«Решительно, с Цандером случилось что-то необычное!» – снова подумал Винклер, вычерчивая рейсфедером кривую.
Из кабинета послышались заглушенные ковром быстрые шаги Цандера.
– Винклер, подите сюда!
Цандер сидел уже за письменным столом, когда Винклер вошел.
– Садитесь.
Винклер уселся против Цандера. Минуту они молча смотрели друг на друга, словно пытались прочесть что-то новое в давно знакомом лице.
На левой щеке Цандера обозначился легкий шрам – давнишний след студенческой рапиры; лицо инженера Цандера, лицо художника с большими, мечтательными глазами, было бледнее обычного.
– Винклер, сколько лет мы работаем вместе?
– Двенадцать лет, господин Цандер.
– Да, двенадцать. Срок немалый... Вы были хорошим помощником, Винклер, моей правой рукой, моим другом...
– Я еще не умер, господин Цандер...
Цандер нахмурился:
– Мы должны расстаться.
Винклер поспешно опустил руку в карман, вынул трубку, набил ее табаком, закурил.
– Это почему же.., так неожиданно?
– Я уезжаю. Надолго покидаю родину, быть может навсегда.
– "Могикане"? – коротко спросил Винклер.
– Да, они... Вы полагаете, что мне угрожает заточение, Винклер? Хуже. Гораздо хуже. Они приходили не с мечом, а с дарами.
– "Бойтесь данайцев, дары приносящих", – кивнул головой Винклер. – И что же это за дары?
– Они готовы милостиво забыть о моей нечистой крови, – с горечью сказал Цандер. – Вернуть мне кафедру, хорошо оплачивать мой труд.
– Из средств... военного ведомства?
– Вы угадали, Винклер. Они предлагали мне – вы понимаете, что значит, когда они предлагают? – работать в военном ведомстве... Стратосферные бомбардировочные ракеты, управляемые по радио. Вы слыхали о них? Во многих районах страны уже возведены сооружения для стрельбы такими ракетами. Из этих пунктов в несколько минут можно уничтожить Париж, Брюссель, Прагу, Варшаву градом взрывчатых и газовых ракет. Но им этого мало. Им нужны «снаряды без пушек», летящие за тысячи километров. Не только Лондон, Рим, Неаполь, Мадрид, Москва, Ленинград, но даже и Нью-Йорк, Вашингтон – мишени для их новых орудий истребления. Столицы, промышленные города, порты, аэродромы соседних государств уничтожаются в несколько минут вместе со всеми людьми. Душить детей, рвать на части тела отцов и матерей – во имя чего? – вот что они предлагают мне, Винклер. Об этом ли думал мой учитель Циолковский, об этом ли мечтал я, посвятив свою жизнь реактивным двигателям, ракетам, звездоплаванию?..
От волнения на высоком лбу Цандера выступили мелкие капли пота.
– И что же вы им ответили? Цандер пожал плечами:
– Если бы я сказал им «нет», нетрудно представить последствия. Если бы я сказал «подумаю», в лучшем случае я оказался бы сейчас под арестом...
– И вы сказали «да»?
– Чтобы иметь возможность бежать немедленно. Сегодня же я улетаю в Швейцарию. Прошу вас, Винклер, собрать мои бумаги, чертежи. Папка номер два – «Ракета „Пикколо“», номер семь, номер девять...
– А с этим как? – спросил Винклер, кивнув головой на чертежи ракеты.
– По-видимому, никак, – ответил Цандер. – Вы знаете лорда Блоттона? Для него полет в стратосферу на ракете – лишь очередное увлечение спортсмена. И он уже начинает остывать к этому делу. Несколько дней тому назад он телеграфировал о том, что сегодня приедет, и, как видите, его нет. И денежные дела сэра Генри находятся, кажется, не в блестящем состоянии. Кстати, они мне уже ставили на вид мою «странную связь» с иностранцем.
Винклер пыхтел трубкой.
– И что же вы будете делать в Швейцарии?
– Играть на скрипке и предаваться мечтам, – невесело улыбнулся Цандер. – У меня есть за границей небольшие сбережения.
– А когда проживете их? Играть на скрипке, собирая милостыню по дворам? «Подайте профессору Цандеру, инженеру с мировым именем, один сантим, добрые граждане...» Картина, достойная нашего времени.
Цандер хрустнул тонкими пальцами. Голова его опускалась все ниже под тяжестью этих слов.
– Ну что же делать, Винклер? – тихо спросил он.
– Что-то надо придумать, господин Цандер. Весь мир накануне переворота, он готовится к войне. На ракеты сейчас всюду смотрят только с военной точки зрения. – Винклер выпустил несколько клубов дыма и продолжал:
