— Вероятно, той самой. Признаться, я не знала о попытках Эйнштейна, — девушку явно обрадовало, что отчужденность и скованность Валентина понемногу развеялась.
— Так вот, материя развивалась от докваркового состояния, а вернее от множества таких состояний или субстанций, как назвал их Халил, к элементарным частицам и атомам водорода, самого простого в мире элемента. А затем…
— Ну, теперь и я, пожалуй, рискну продолжить, — заговорил Валентин. — Из скоплений водорода — протогалактики и галактики. А в галактиках — звезды, планеты, наконец живая материя, разум…
— В общем, ты прав, хотя развитие было не таким простым.
— В мое время много спорили о будущности, например, живого разума на Земле и вообще на любой иной планете. Вывод, понимаете, философски обосновывался: всякое явление, а значит, и жизнь, разум имеют свое начало и свой конец. Всерьез рассуждали даже о теплевой смерти вселенной, о, так сказать, конце света. А возразить было не просто, потому что эти похоронные пророчества подкреплялись ссылками на объективные законы физики…
— Я очень рада, что ты вспомнил все это, — снова заговорила Эля. — А будет ли конец разуму… В нынешней его форме разум не может существовать вечно.
— И кто же сменит людей? Сверхудивительные механические киберы?
— Это было бы ужасно: пустынная Земля и металлические чудища вместо разумных людей, зеленого буйства лесов, птичьего щебета. — Эля положила руку на подлокотник его кресла, и Валентин внутренне замер: столько ласки было в этом жесте, и особенно в голосе девушки. — Ох, если бы у меня была настолько богатая фантазия, чтобы представить далекое-далекое будущее!.. Верю: сейчас — лишь начало зари; впереди же — утро, неистовство света и простор, изумительный, необозримый простор!.. Разум будет находить все новые формы для себя самого.
Девушка неуловимо быстрым движением поправила волосы, и Селянин опять подумал, какая она красивая, Эля. В каждом своем жесте, взгляде, интонации красивая.
— Коллективное мышление вспомни, дорогой! Тоже шаг к утру и свету, — вмешался Халил.
— Но почему ты уверена, что как раз у нас, у людей, и вообще у биологической материи большое будущее? Где доказательства?
— Их не понять, если выключить земную жизнь из кругооборота энергии во Вселенной, — ответила Эля. — Есть третий фундаментальный закон природы…
— Третий? А первые два это что же — законы неуничтожаемой материи и сохранения энергии?
— Правильно, Валентин, первые два — как раз эти, — подтвердила Эля. — С тобой легко говорить. Ты подхватываешь мысли на лету. А третий закон… Можно, я расскажу сначала легенду? Представь молодую и сильную женщину, которая идет по необозримо огромному полю и разбрасывает семена пшеницы. Нет для нее усталость, и времени она не замечает. Шагает себе вперед и даже не оглядывается. Да и какой толк оглядываться? Слепые у женщины глаза. Не может, неспособна несчастная увидеть, что позади, что перед нею. И семян не видит. А они бесплодны и никогда не дадут зеленых всходов… Ты отзовись душой, ты вслушайся — что печальнее и безнадежнее: сеять понапрасну.
Эля умолкла, будто и в самом деле вслушиваясь во что-то, и стала грустной. Валентину передалась ее грусть, но он, не желая показать этого, сказал чуть ворчливо:
— Женщина, семена, поле… при чем тут они?
— Женщина — это Вселенная, а рассеивает она в пространстве золотые семена энергии — тепловой и любой иной. Долгие годы считали, что энергия рассеивается во Вселенной невозвратимо, и, когда «выгорят» звезды, наступит конец, тепловая смерть…
— Но ведь не все так считали…
— Да, не все. Но возражения были малодоказательными, пока не был открыт третий фундаментальный закон природы о непрерывной аккумуляции энергии, о ее превращении в новые виды материи. А главный работник, который осуществляет аккумуляцию, — это жизнь, не только самое сложное и совершенное, но и наиболее активное творение природы.
— И что она может, жизнь, — эта ничтожная пленка протоплазмы на мертвой глыбище земли? При всей активности…
— О, ты ошибаешься!.. Вспомни хотя бы гигантские запасы угля, нефти, торфа. А они только крохотная частица того трехкилометрового слоя Земли, который и без участия человека преобразовала жизнь.
— Обрати внимание, дорогой: без человека! А что человек уже теперь в силах сделать? Я объясню, что под силу человеку. Захоти мы, и Землю со всеми ее потрохами переработали бы. За один год переработали бы. Луны нам хватило бы на три-четыре месяца, не больше. Вот что такое разумная жизнь, вот что под силу людям. Не веришь? Я точно тебе говорю, дорогой! Или вот — «пчелку» видишь? Летал? У нее и у других машин, думаешь, случайно биологический принцип? Почти живые мышцы вместо старых двигателей? Очень не случайно. Чем больше биологической материи, тем лучше… А зелень не только на прежде бесплодных горах и склонах, и даже на подземных станциях, в тоннелях — для чего?
— Я думал, для питания, а под землей — как лучшее украшение, — негромко сказал Валентин.
