Все в комнате встали. А Илья Петрович, ни на кого не глядя, сказал:
- Я должен быть с матерью до того, как... это... как об этом сообщат всем...
- Сообщение будет задержано, - пообещал Локен Палит.
- Мы отправимся с тобой, - сказала Клавдия Михайловна. Мы не оставим тебя сейчас...
Илья Петрович не расслышал или не понял ее слов,
- Твое горе - наше горе, - уже настойчивее заговорила Клавдия Михайловна.
- Она права: тебе лучше не оставаться одному, - обратился к Илье Петровичу Локен Палит.
- Нет, нет... Я сам... Благодарю, но я сам...
Он направился к лифту.
- Я все-таки поеду с ним! - Клавдия Михайловна бросилась вдогонку.
Локен Палит опустился в кресло. Потом сказал, обращаясь к кому-то далекому:
- Да, я... Да, отсюда... Он в дороге... К жене, ты прав. Попроси информационный центр не передавать до утра известие об "Артуре". Свяжись с председателями Советов городов, где живут родители погибших... Да, они должны узнать не просто из нашей общепланетной передачи. Им надо помочь.
Он повернул голову к окну, и оно, прежде непрозрачное, стало вдруг ярко-зеленым, потом желтым. Столица еще не знала о трагедии.
- Такая жизнь: радость и горе - рядом, - с грустью промолвил Локен Палит. - К сожалению, в борьбе не обойтись без поражений...
- Что произошло на "Артуре"? - спросила Эля.
- Их больше нет с нами...
- Но причина смерти какая, отец? - с обычной горячностью заговорил Халил. - "Артур-9" - это же астероид... Пусть маленький, но астероид. Много камня, замечательная защита от ударов, от излучений... Как же так?..
- Астероид оплавился, Халил... Чудовищная вспышка, и он оплавился...
- Но что с людьми? - опять спросила Эля о самом главном.
- Они сгорели, девочка...
Эля бросилась прочь из гостиной. Халил поспешил за ней. Валентин тоже поднялся, но Локен Палит остановил его.
- Мне надо посоветоваться с тобой, сын... Не сейчас, нет. Я приду к тебе утром. Мне очень нужно посоветоваться с тобой... А теперь иди. Горе легче переносить сообща. Ну, что же ты?
Он был печален и строг, его названый отец и председатель Всемирного Совета.
ПРЕДНАМЕРЕННОЕ УБИЙСТВО
ИЛИ СЛУЧАЙНОСТЬ?
Валентин спал в ту ночь беспокойно и утром проснулся с тяжелой головой. Подниматься не хотелось, но он заставил себя вскочить и тотчас увидел шагнувшего к нему робота Саню, готового исполнить любое, самое трудное поручение.
- Мне ничего не надо, - сказал Селянин.
Робот молча отступил в свой угол. А Валентин услышал, что его окликают, и повернулся:
- Кто здесь?
- Здоровья и больших открытии тебе! - донеслось приветствие, которое уже не раз слышал Валентин. - Я Чичерин, Филипп Чичерин, профилактор жилого сектора. Разреши подняться к тебе. Понимаю: рано и ты не одет. Но мне надо именно сейчас увидеть тебя.
Селянин наконец догадался, что голос раздается из микростанции.
- Что ж, приходи... - не очень уверенно ответил Валентин, удивленный настойчивостью неизвестного профилактора.
Чичерин был очень молод и держался явно застенчиво. Впрочем, он с ходу объяснил, что, как и всякий врач-профилактор, обязан предупреждать болезни.
- Ты плохо отдохнул ночью. Удивлен, что я догадался об этом? Но разве тебе не объяснили, как охраняется здоровье каждого человека на Земле? О, я с удовольствием расскажу тебе! Вчера у тебя было слишком много впечатлений. Пусть ярких и радостных, но и радость может утомить...
Валентин подумал вдруг об Илье Петровиче и о несчастье в космосе. И еще о том, как вчера Эля без конца повторяла: "Они же все... они же мне ровесники... и конец... и сгорели". В новом для Валентина мире тоже были несчастья и было горе, способное сломить человека или, наоборот, сделать его мужественным. А Илья Петрович, Эля, Халил - умеют ли они не согнуться, быть сильными? И этот словоохотливый профилактор - какой он? Знает ли о судьбе экипажа "Артура-9"?
А Чичерин продолжал объяснять, что автоматические датчики, которые есть в любой кровати, передают сведения о состоянии человека в электронно-медицинский пункт; что там сведения сопоставляются с нормой, которая свойственна этому человеку; что в случае каких-либо отклонений от нормы автоматы подают сигнал тревоги, а после этого за дело берутся они, врачи-профилакторы: сегодня было несколько таких сигналов, и один из них привел Чичерина к Валентину.
Нет, профилактор еще не знал о трагедии на "Артуре-9".
- Биологическая норма каждого человека вложена в память его микростанции. У тебя то же, что у всех, - говорил Чичерин. - О, медицинские науки - самые уважаемые на Земле! Только педагогику почитают больше. Но это и в твое время, наверное, было так...
- В мое время, - не без горечи повторил Селянин. - Нет, тогда самой важной считалась совсем не педагогика.
