- Такой же способностью обладают и муравьи. Когда возникнет задача, которую инстинкт решить не в силах, муравьи вначале бестолково суетятся, мешают друг другу, а потом неожиданно, как будто по чьей-то разумной команде, в полном порядке начинают делать то, что надо. Срабатывает все та же поразительная способность объединять в единый мозг нервные центры множества муравьев. Заметили эту способность еще в твое время, в двадцатом веке, Валентин. Заметить-то заметили, а вот разгадать, с помощью каких нервных импульсов объединяются нервные центры множества особей, не смогли. Это сумели сделать только через сто лет. Ну а Даниэль Иркут шагнул еще дальше, создал аппаратуру, которая позволяет объединить мозг многих людей в один коллективный мозг. Вот и все. Коротко, конечно.
- Спасибо и за сказанное, дорогой, - поблагодарил Халил. - Правда, Валентин, все просто, с виду даже очень просто?
Валентин неопределенно пожал плечами.
- У тебя неладно на душе, капитан? - обратилась к нему Эля. - Осталось полчаса до посадки. Я давно хочу сообщить тебе - утром у меня был разговор с Ильей Петровичем… Нет, он крепится… Ты не хотел бы повидаться с ним?
- Сейчас? И менять курс?
- Нет. Вызови его к панораме. Она за стеной…
Рядом с Валентином возникла коричневая стена и овальная сверху дверь.
- Пожалуйста, - пригласила Эля в небольшую комнатку с экраном видеопанорамы и двумя креслами. - Я не решилась сказать тебе сразу. Вызываю…
А вскоре видеопанорама воспроизвела облик Ильи Петровича, его жесты, голос.
- Я давно жду, Валентин… Хотел сам связаться с тобой, но кто-то из профилакторов запретил разговоры и встречи. А мне очень нужно было увидеть тебя. Мне и Анне Васильевне. Она уехала час назад. Я отправлюсь следом. Но мы найдем тебя вместе с нею. Ты разрешишь? Я рассказывал ей о тебе… о том, что ты потерял отца и мать, друзей, все дорогое и привычное… Но не сдался. Я все рассказал ей. Но лучше, если вы встретитесь. Это ей… мне… Я держусь. Ты тоже держись.
Валентин безмолвно кивал, потому что боялся выдать боль за Илью Петровича и за себя тоже.
- Мы с Аней встретим корабль… оттуда… с дочерью… продолжал Илья Петрович. - Нам разрешили вылететь навстречу, в космос.
И Валентин опять кивал, соглашаясь: да-да, надо встретить, как не сделать этого?.. В его время тоже встречали. Правда, выезжали ради этого не в космос, нет. На вокзал выезжали, в багажное отделение. И редко, очень редко. Слишком много было погибающих? Бедными были? Во время войны с Гитлером только в Советском Союзе смерть обрывала ежедневно тринадцать тысяч жизней. Ежедневно! А за всю войну около двадцати миллионов. Жуткая приблизительность: «около»…
Ведь каждая потеря - это человек, молодой, сильный, полный надежд на счастье человек, это отцы и матери, страдавшие, как Илья Петрович с женой… «Около»… Когда не добрался на стройку Валентин, грустили друзья. Родных у него не осталось, а Ольга - ей было спокойнее, что он скрылся и не подает вестей. Так было. Это и к лучшему, если так было.
Странно, встреча была грустной, однако она придала Валентину сил. Да, ему нелегко и будет еще долго нелегко. Но он верил, что сладит с трудностями.
Эля была расстроена больше, чем Валентин, и он прикоснулся, успокаивая, к ее руке. Эля вздрогнула, но руку убрала не сразу.
Внезапно начался спуск, осторожней, однако заметный. Тотчас донесся возглас незнакомой Валентину женщины.
- Эля! Валентин! Мы ждем вас. Это я, Ноэми…
Знакомство было во всех отношениях приятное. Ноэми поразила Валентина не только своей красотой. Он уже успел убедиться, что люди новой Земли красивее, чем его бывшие современники. Но эта девушка даже среди них выделялась женственной мягкостью движений, глубиной глаз - то ласково серых, когда Ноэми была спокойна, то загадочно синих, когда она была озабочена или, наоборот, подтрунивала над кем-то. Валентин заметил, что его восхищение девушкой разделяет и Филипп, впервые увидевший ее, да и Халил тоже. Впрочем, Халил сегодня необычно замкнут.
Ноэми о самом серьезном умела говорить полушутливо.
- Где я работаю?.. О, я и не работаю вовсе. Мы все там, в своем институте, лишь подсматриваем и списываем, - ответила она на робкий вопрос Филиппа.
Глаза у нее при этом были задорные, улыбающиеся, и все отвечали ей улыбкой, потому что нельзя было оставаться серьезным, когда была весела Ноэми. Она работала в институте биорецепторов, и ее обязанность, действительно, состояла в том, чтобы «подсматривать и списывать» у природы, точнее у насекомых, секреты их удивительной способности видеть, обонять, осязать, ориентироваться в пространстве, совершать сотни и тысячи порой немыслимо сложных действий.
