- А теперь вообрази, что это чудовище длиннорукое подняло, как смогло, высоко камень и разжало пальцы. Что произойдет с камнем? Упадет он?
- Это мне понятно. Благодаря вращению Земли, центробежная сила на такой высоте будет уравновешивать силу центростремительную. Камень практически вечно будет висеть над одной и той же точкой земного шара.
- На этом принципе и создан космический лифт, - обрадованно подхватил Чичерин. - Сначала соорудили большую станцию-спутник, которая повисла над экватором, над одной из его точек. А потом стали наращивать секции, ну, вроде трубы, пока не спустились на землю. Теперь грузы и пассажиры через четыре часа добираются на станцию-спутник. Рядом с нею космодром. Очень удобно и надежно. А затраты энергии минимальные.
- Работает, так сказать, сама Земля? Очень любопытно. К тому же идеально соответствует главному требованию: не допускать разогрева планеты. Спасибо за объяснение, Филипп.
- Рад бы подробнее, но я сам знаю очень немногое. Кстати, идея давняя. Ее выдвинул кто-то еще в твое время, Валентин. Не слышал?.. Жаль, что не слышал.
- Да, конечно, - Валентин задумчиво смотрел на Чичерина. - Скажи, экспресс-запоминание - это очень долго?
- От трех до шести месяцев. К тому же полное отключение от окружающего мира, почти сон. Почему ты спрашиваешь? Или тебе обещано? Это пока уникальные эксперименты… Великая удача.
Филипп разволновался, как в первую их встречу, и Валентин понял, что люди обновленной Земли опять готовы отдать ему лучшее из того, чем владеют. Но ясно стало и другое: завтра вечером речь будет не об экспресс-запоминании. Почему же Локен Палит сослался на Акахату?
Валентин передал разговор с председателем Всемирного Совета.
- Надо было спросить у самого председателя, - на без сожаления сказал Чичерин. - А сейчас гадай не гадай… Послушай, может быть, хотят, чтобы члены Комитета защиты… чтобы они, как участники эксперимента «Анабиоз», мыслили, будто один мозг? Объединенный мозг, а?
За окном сгущались сумерки, и в комнате становилось все темнее. Автоматика, угадывая грусть хозяина и гостя, не включала света. Смутные очертания мебели, смутные тени летящих «пчелок» за окном.
- Ты не жалеешь, что мы остались? - донесся из полутьмы голос Филиппа. - Я, конечно, неважный психолог, но, по-моему, ты напрасно настоял, чтобы Эля одна провожала Халила. Не знаю, любила ли она его раньше, но сейчас он для нее - друг, товарищ, не больше. А разве этого хочет Халил?
Филипп встрепенулся, прислушиваясь.
- Да, да, Ноэми, это я. Здравствуй. Он здесь… Привет тебе, Валентин. От Ноэми… Почему не вызывал? Большое спасибо, если ждала… Я боялся вызывать…. Ладно, ладно… Как еще рад буду переговорам!
Свет в комнате, подчиняясь не до конца осознанному желанию Валентина, вспыхнул в этот миг - и стало видно покрасневшее от радости лицо Филиппа: ведь Ноэми сама связалась с ним! Она журит его…
Филиппу теперь совсем не было дела до чувств Халила. И до Валентина тоже не было дела.
Селянин не мог обижаться на это. Счастье бывает эгоистичным, и разве сам он вел бы себя по-иному, окажись на месте Филиппа?
Ракета с лунного космодрома улетела раньше, чем намечалось. Дополнительные защитные экраны и аппаратура были установлены не за пять, а за четыре часа.
Экипаж получил строжайший приказ: подлететь к шаровидному телу, но не ближе, чем на десять километров; с помощью приборов выяснить расположение жилого и машинного отсеков; световыми сигналами и радиоимпульсами различной частоты и силы привлечь внимание хозяев шара, отмечая любой знак ответной заинтересованности. Но ничего более! Никакого вольничания!
К сожалению, планетолетчики приказа не выполнили, хотя очень старались и даже сблизились на пять километров вместо десяти. Пришельцы не проявляли никакого желания устанавливать контакт. Что было за этим: безразличие? Недобрый умысел?
Фотографии, сделанные планетолетчиками, прибавили очень немного. На отполированной оранжевой поверхности шара не было ни единого выступа или углубления. Идеальное ядро, совсем как в старинной артиллерии. Только размеры гигантские. И это ядро неслось в сторону Земли. Ракета с планетолетчиками с трудом поспевала за ним.
А на Земле и на Луне наступили тревожные дни.
Схватки с космическими пришельцами никто не хотел. Однако готовились к худшему.
Дважды в день заседали в Комитете защиты. Впрочем, «заседание» - не то слово. Никакого общего стола, председательствующего, даже общей комнаты не было. Вместо всего этого крохотные уютные каюты, в каждой из которых находилось сооружение, напоминающее не то кровать, не то кресло. К его спинке был прикреплен массивный аппарат, по форме похожий на опрокинутое дном вверх ведро. Внутри оставалось пространство, точно соответствовавшее голове человека.
Филипп Чичерин, предположивший, что Комитет защиты решил воспользоваться аппаратурой для коллективного мышления, угадал.
