— Я потом к нему зайду, а пока к Александрову!
— Вот потом и зайдёшь!
— Ну, мне надо с ним поговорить! Сейчас! Как не можете понять! Дело государственной важности!
— У тебя других дел не бывает!
— Так я не на сеновале это… Пусти!
— Платон Сергеевич не велел говорить до получения приказа! — женский голос не сдавался.
— Юлечка! Милая и драгоценная! Всё уже решено!
— Приказ! Будет приказ — пропущу!
— Какая разница Платону Сергеевичу!
— Капитан госбезопасности не велел, — вдруг тише произнесла девушка, останавливая рослого Диденко в дверях. Этакая пигалица против Голиафа.
Нависший над ней Диденко озадаченно сделал назад.
— Ладно, обожду. Тогда получается, ждать надо не Платона Сергеевича, а капитана, — он дёрнул головой в сторону. — Ерунда какая-то.
Заинтригованный Костик сел на кровати и ждал развязки. Юлечка стояла в дверях, словно непоколебимый страж никого не впуская и не выпуская из палаты. Её поведение совершенно не вязалось с её характером. Было видно как тяжело ей даётся роль смелого стражника. Ситуация была неординарной и забавной. Ходячие раненые скапливались в коридоре. На попытки медсестёр и врачей не реагировали, перешёптывались между собой, и с интересом поглядывали на растерянного Диденко и храбрящуюся Юлечку.
Раненые в палате поглядывали на Костика, но не решались задавать вопросов. Впрочем, при взгляде на Костика и так понятно, что он тоже ничего не знает.
— Разошлись! — раздался властный голос капитана госбезопасности. — Разошлись, говорю!
Юлечка отпрянула внутрь палаты и прижалась спиной к стене, держа руку на груди, словно восстанавливая дыхание.
Вокруг разлилась тишина, которую нарушали цоканья каблуков сапог капитана и двух солдат с винтовками.
У Костика ослабли ноги под взглядом приближающегося капитана.
— Рядовой Александров, вы арестованы! — зло и жёстко произнёс он. — Копылов, одежду арестованному. Собирайся. И побыстрее!
В голове полная мешанина мыслей. За что? Он ведь ничего не сделал! Ошибка! Или кто-то на него написал кляузу?
Руки с трудом натянули гимнастёрку, галифе. Ноги подрагивали, как и руки, сердце учащённо билось, в душу проникал страх. Взгляд упал на босые ноги и на госпитальные тапки.
— Без обуви! — рявкнул капитан. — Забирайте!
Костика грубо толкнули прикладом в спину и заставили двинуться к дверям из палаты.
Юлечка испуганно стояла в той же позе, что и несколько минут назад. В её взгляде чувствовалась боль и невозможность помочь. Костик через силу улыбнулся ей и неожиданно для себя подмигнул.
Раненые не разошлись, из стало ещё больше, но они раздались в стороны, образуя живой коридор, по которому повели Костика. Мимо проплыло ошарашено-удивлённое лицо Диденко. Неприятные ощущения от холодного пола, по которому ступал Костик босыми ногами, вперемежку с непонятным арестом создали состояние тупика. Словно жизнь подошла к своему завершению. Странное ощущение и неимоверно тяжёлое.
После холодного пола госпиталя нагретый солнцем асфальт немного привёл в чувство. Осознание произошедшего отогнало эмоции на второй план.
Когда Костика впихивали в эмку, то он почувствовал сотни взглядов устремлённых на него из окон госпиталя.
«Теперь я шпион и враг народа».
Промелькнула в голове шальная мысль.
Дорогу Костик не запомнил, занятый попытками разобраться за что его могли арестовать. В местном отделении НКВД его сразу проводили в кабинет на третьем этаже. И все действия происходили в полном молчании.
Два стола буквой «т», зашторенные окна, в углу, за спиной хозяина кабинета, закрытый металлический сейф. Над головой тучного майора НКВД, хозяина кабинета, два портрета: Сталина и Дзержинского. Слева в углу шкаф с книгами.
Солдаты вышли за дверь. Капитан остался стоять рядом с Костиком, а майор продолжал сверлить тяжёлым взглядом.
— Садись, Александров, — буркнул майор, расстегивая тугой ворот, и смахивая платком капли пота со лба. — И ты, капитан, присаживайся.
Несколько минут все молчали. Капитан делал вид, что его ничего не касается, а майор листал толстую папку.
— Итак, Александров, — майор откинулся на спинку кресла и закурил. — Ты точно всё рассказал следователю по делу, когда тебя чуть не убили? Или что-то не досказал? Подумай хорошо. Это очень важно.
— Так тут и думать нечего, — глухо ответил Костик. — Всё, что случилось, рассказал.
— Может услышал такое, чему не придал значения?
— Всё, что слышал, тоже написал на бумаге.
— За что же тогда тебя убить хотят? А? Что такого ты увидел или услышал?
— Меня? Убить? — Костик похолодел.
— Две попытки пресекли. Случайно получилось, и работали по другому делу. А вот на допросе арестованные раскололись и написали нам картинку интересную. Некто Штырь заказал тебя пришить. Мол, знаешь ты много. Знаешь такого?
— Откуда? Я с криминалом не связан, — проговорил Костик, а по спине пробежал холодок.
