– Мой брат большой поклонник хоккея и футбола. А в футбол не играли? – Костик отрицательно мотнул головой. – А в какой команде вы выступали? Брат будет счастлив с вами познакомиться.
– Так я в Сибири играл. В Новосибирске, – слегка растерялся Костик.
– А, понятно. Провинциальная сибирская команда. В первенстве страны не доводилось, значит, играть?
– Не доводилось, – вздохнул Костик.
– Ну, вы молодой человек, не расстраивайтесь! Война закончится, и будете играть! Поправляйтесь! И больше ходить! Нечего лежать, пролежни зарабатывать! И руку! Нагружайте её понемногу, разминайте, растирайте.
Ближе к обеду Костик не находил себе места. Под молчаливые взгляды, улыбки и усмешки, он ходил от одного окна к другому.
– Пропал наш Костя, – проговорил молоденький раненый с перевязанной головой и рукой на перевязи.
– Какой пропал? – ответили ему из другого угла палаты. – Я бы так пропал! Вчера еле довели до зала, а сегодня он летает, словно и не ранетый даже!
– Так он вчера уже какие коленца выделывал! – встрял третий.
– Каждому по бабе и завтра можно выписывать в часть! – вставил четвёртый и заржал.
Вскоре смеялась вся палата. Костик хоть и слышал разговор, но не отвечал. Пусть зубоскалят.
В палату заглянула вчерашняя санитарка.
– Александров, что же ты вчера пригласили девушку, а фамилию не сказал? Если бы случайно не проходила мимо, то и не нашли бы тебя! Давай, скорей! Ждёт внизу.
Костик даже тапки потерял, рванул с места.
– Везёт же некоторым! – кто-то протянул с завистью.
– Тебе то чего? У тебя жена дома ждёт!
– Так то дома!
И опять по палате прокатился беззлобный смех.
Костик, прежде чем выйти в приёмную, несколько раз глубоко вдохнул воздух, восстановил дыхание, унял непонятно откуда взявшуюся дрожь в коленках.
– Живы будем, не помрём, – произнёс Костик любимую фразу Звягина. – Вперёд!
Он вышел из-за угла. Катя стояла вполоборота к нему в расстёгнутом тёмно-синем лёгком пальто и с белым пуховым платком в руках. Она увидела его и побежала навстречу. Затем резко остановилась за несколько шагов и залилась румянцем, теребя в руках платок. Костик немного растерялся, встал как вкопанный.
– Привет, Катюша, – выдавил он из себя.
– Здравствуй, Костик, – ответила Катя и подошла ближе. – Ты что колдун?
– Почему я колдун? – опешил он. – Какой колдун?
– Я всю ночь не могла уснуть! – Катя вздохнула и опустила глаза к полу. – Ты всё время перед глазами! Что ты сделал?
Её синие глаза пронзили насквозь. Обдали теплом и нежностью. Костик в мгновение оказался рядом и заключил девушку в объятья. Она не оттолкнула и не сопротивлялась, а прильнула к нему.
– Оля ругаться будет, – прошептала она, уткнувшись Костику в плечо. – Она не отпускала, а я сбежала. Очень хотела тебя увидеть. Я не знаю что со мной. Вчера увидела тебя и…
Катя всхлипнула.
Растерявшийся Костик не знал что делать с руками и куда их деть. Он совал их в карманы больничного халата, тут же вытаскивал и снова проделывал предыдущую процедуру. А в груди бурлило, сердце бешено колотилось. На лице застыла глупая, но счастливая улыбка.
– Александров! – санитарка принесла телогрейку и накинула ему на плечи. – Идите в сад, погуляйте. Подышите свежим воздухом. Главная аллея уже подсохла.
Костик поправил накинутую на плечи выцветшую телогрейку, не отводя взгляда от девушки. Аккуратно взял её под локоток и повёл к выходу.
Весенний воздух окатил свежестью и необыкновенной радостью. Солнце ударило по глазам, заставляя зажмуриться. Асфальт главной дорожки казался просохшим, но испарение, поднимающееся вверх, было заметно не вооружённым глазом. Воробьи и ещё какие-то маленькие птички весело чирикали, переговаривались, радовались солнцу. Почки на деревьях набухли и вот-вот распустятся.
– Толик в вашу Юлечку влюбился, – произнесла Катя.
– Толик? В Юлечку? – до Костика не сразу дошёл смысл сказанного.
– Наш гармонист, Толик, – улыбнулась девушка и на зарумянившихся щёчках появились красивые ямки. – А Юлечка – ваша санитарка.
– Так уж и влюбился?
– Ну не так, чтобы, – засмущалась Катя. – Но он хочет пригласить её на свидание.
– Пусть приглашает, – пожал плечом Костик и машинально погладил висящую на перевязи руку. – Кавалеров у неё и без него хватает.
– Извини, – вдруг сказала Катя, резко меняя тему разговора.
– За что?
– Девушки, наверное, так не должны себя вести, как я.
– Катюша, – перебил её Костик, ощущая в себе счастье от произношения имени. – Тогда ты меня тоже извини.
Катя остановилась и приподняла вопросительно бровь.
– Тут, значит, война. Я, ну, значит, – Костик смутился и замолк.
– Скажи, я тебе нравлюсь? – синие глаза требовательно и в тоже время нежно и доверительно впились в него. – Только честно!
– Нравишься, – выдохнул Костик и опустил взгляд вниз.
– Честное комсомольское?
– Честное комсомольское! – ответил он. – Я как увидел тебя, то…
Катя зажала ему рот маленькой, пахнущей чем-то вкусным ладошкой.
– Не надо. Слов не надо. Пусть всё будет, как будет.
– Как странно. Мы знакомы совсем ничего, а мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь!
