В это время Пржевальский делал описание своего путешествия и занимался с Николаем Ягуновым, подготавливая юношу к поступлению в училище. Раз в неделю офицеры собирались у единственного семейного человека — Бабкина, имевшего супругу и приемную дочь 12 лет по фамилии Попова. Бабкин просил Пржевальского позаниматься с ней географией, на что тот дал ей свой учебник с надписью «Долби пока не выдолбишь». Было ли это проявлением женоненавистничества, мужского шовинизма или просто девочка ему не понравилась? (стоит отметить, что почти одновременно Пржевальский проявил неподдельную заботу о судьбе трех девочек-сирот). Так или иначе, но впоследствии эта девушка получила в Цюрихе диплом доктора медицины и в один из приездов в Петербург преподнесла Пржевальскому свою дисертацию[34].
Этой зимой он много играл, для чего даже несколько раз ездил во Владивосток, где был свой «кружок моряков», состоявший из морских офицеров и купцов — наиболее образованных людей. В этом кругу его тоже очень любили, а за неизменное счастье в игре дали шутливое прозвище — «Золотой фазан». В Николаевске он тоже играл, причем по-крупному, ставя на кон по 200–300 рублей. Выиграл больше 1000 — выходил из игры; больше 500 рублей с собой не брал и назначал Степанова «распорядителем», которому было запрещено выдавать ему деньги сверх лимита, несмотря ни на какие уговоры. Благодаря этой строгости в ту зиму Пржевальский выиграл (в основном у местных купцов) более 12 тысяч рублей, которые были истрачены на нужды экспедиции.
Вообще о местных нравах он отзывается исключительно нелицеприятно. Едва закончив свои описания и написав для Сибирского отдела Русского географического общества статью «Инородческое население в южной части Приморской области» (за нее ему будет присуждена впоследствии одна из первых его наград — малая серебряная медаль РГО), Пржевальский готовится к возвращению на озеро Ханка.
В середине января он покинул Николаевск, и на прощание бросил карты в Амур со словами «С Амуром прощайте и амурские привычки!»
Вторая весна на озере была проведена им с тем же нескрываемым удовольствием:
«Последним, заключительным актом моего пребывания в Уссурийском крае была экспедиция, совершенная летом 1869 г. в западной и южной части Ханкайского бассейна, для отыскания там новых путей сообщений как водных, так и сухопутных. Три месяца странствовал я по лесам, горам и долинам или в лодке по воде и никогда не забуду это время, проведенное среди дикой, нетронутой природы, дышавшей всей прелестью сначала весенней, а потом летней жизни. По целым неделям сряду не знал я иного крова, кроме широкого полога неба, иной обстановки, кроме свежей зелени и цветов, иных звуков, кроме пения птиц, оживлявших собою луга, болота и леса. Это была чудная, обаятельная жизнь, полная свободы и наслаждений! Часто, очень часто теперь я вспоминаю ее и утвердительно могу сказать, что человеку, раз нюхнувшему этой дикой свободы, нет возможности позабыть о ней даже при самых лучших условиях дальнейшей жизни».
Дождавшись установления теплой погоды, 8 мая Пржевальский оставляет пост № 4 и по северному берегу озера Ханка направляется на запад в бассейн реки Сиянхэ. К этому моменту покрытая лесом гористая долина Сиянхэ раскрывается перед восхищенными взглядами исследователей целыми полосами цветущих ландышей, желтых лилий, касатика, первоцвета и других весенних цветов.
Почти весь май исследователь с товарищами пробыл в бассейне Сиянхэ. День за днем проходил то в экскурсиях и охотах, то в передвижениях с места на место. Именно здесь он выработал тот порядок, тот ритм, в котором пройдут остальные, более трудные и более грандиозные его странствия. Эта закалка позволит ему в дальнейшем без серьезных потерь проходить по диким, неисследованным местам и переносить трудности, которые нам даже сложно вообразить. Там он приобретает четкое ощущение, что весь отряд должен действовать слаженно, как единый организм, а для этого каждый человек в этом отряде должен жить и дышать единой целью.
«Обычно порядок наших хождений был всегда один и тот же. Поднявшись с восходом солнца и указав направление, по которому нужно идти, мы отправлялись с товарищем вперед, собирали попадавшиеся на пути растения и охотились. Между тем солдаты, завьючив лошадей, отправлялись вслед за нами и шли не торопясь, выбирая по возможности сухие и лучшие места. Впрочем, иногда какая-нибудь небольшая речонка с топкими берегами или узкий залив, которого нельзя было обойти, делали большую помеху, заставляли снимать с лошадей вьюки, переносить их на себе через неудобные места и затем уже переводить через него свободных от тяжестей лошадей. Однако такие препятствия встречались сравнительно редко, так как в большей части случаев лошади шли напрямик через речку или через болото, если только здесь не было чересчур большой топи.
Пройдя таким образом до полудня, мы останавливались, выбирая для этого удобное место на берегу реки, всего чаще лужайку среди высоких деревьев, доставлявших прекрасную тень своими густыми вершинами.
