— Ой, а я этого даже не помню, — рассеянно ответила Марианна, но затем посмотрела на своё плечо, где в мантии осталось небольшое чёрное пятно с обугленными краями.
В самый разгар негромких разговор что-то тихо мяукнуло. Все обернулись в сторону застывшей Сары, от которой и шёл звук. Девочка виновато, рассеянно улыбнулась, словно не знала, что ей делать, и полезла себе за воротник, откуда достала крохотного серо-полосатого котёнка с оборванным левым ухом и одним глазом.
— Сара, дорогая…где ты его достала? — нарушил вновь ненадолго воцарившееся молчание Леор.
— На площади. Пока мы ждали…ждали казни. Я стояла в толпе, пытаясь увидеть хоть что-то, как вдруг чувствую — что-то трётся мне об ножку. Опускаю взгляд, а тут он. Посмотрите только! — Сара подняла перепуганного, истерзанного жизнью зверька так, чтобы все могли его рассмотреть. Он был так мал, что почти помещался на крохотной девичьей ладошке. — Какой он маленький, побитый весь, шёрстка какая…А ещё этот кроха где-то потерял глаз. Я не могла его не подобрать, ребята!
По взгляду и молчанию остальных не похоже было, что они хоть как-то осуждали Сару. Всем тоже стало жалко это крохотное, отчаянно бьющееся за жизнь существо, так похожее на них самих, но в правилах школы не было никаких правил, касающихся содержания домашних животных. За всё время обучения Руксус не видел ни одного из них, и не знал, можно ли вообще их брать. Как и остальные, он боялся, что наставники прикажут просто выбросить несчастного малыша.
Ничего не сказав, Марианна подсела рядом с любимой подругой и погладила котёнка по голове. Шерсть на нём почти везде торчала клочьями во все стороны, однако он достаточно громко и протяжно мяукнул, казалось — радостно. Руксус понял, что кроха впервые в жизни почувствовал на себе нежность и ласку, и похоже, не знал, как на это реагировать.
— Мы в любом случае можем приютить его до возвращения верховной настоятельницы, — справедливо заметил Каме. — А там посмотрим, что она решит. Однако честно говоря, не думаю, что она прикажет выкинуть его. Это не похоже на нашу госпожу.
Остальные дружно закивали.
— Тогда ему надо дать имя, — сказала Марианна, снова погладив зверька.
— А мне кажется, его сначала нужно покормить, — с нотками материнства в голосе ответила Сара.
— Было бы неплохо, он вон какой худой, да и дрожит, бедолага. Но чем ты собралась его сейчас кормить? — судя по голосу Руксуса, ему и самому очень хотелось помочь этому брошенному жизнью котёнку. — Нам даже комнаты покидать нельзя.
Сара, посмотрев на спасенного ею питомца, думала недолго.
— А вот увидите! Кто со мной?
Девочка взяла жалобно пискнувший комочек на руки и стремительно вышла из комнаты. Марианна последовала за подругой, а вслед за ней — Руксус.
На их счастье, их коридор патрулировала наставник Ронна. Она проходила буквально в десятке шагов от их двери, как услышала, как та скрипнула. Взволнованное лицо наставницы исказило раздражение.
— Вы куда вышли, беспризорники?! Мы вам что сказали?
— Извините пожалуйста, учитель, — голос Сары даже не дрогнул.
Марианна удивилась: когда это её подруга, обычно такая слабая и забитая, успела стать такой смелой?
— Но мы как раз хотели спросить кое-что у вас. Смотрите, — она подняла котёнка, который попытался сесть на ладони девочки поудобнее. При виде раздраженного лица Ронны он сжался в комок.
Недовольство наставницы сменилось рассеянностью. Руксус почувствовал удовлетворение от того, что оказался прав: в школьных правилах действительно не было ни слова насчёт личных питомцев.
— Я… я не…
— Мы думаем, что его судьбу решит госпожа верховная настоятельница, — подал голос Руксус.
— Да. А сейчас мы хотим его покормить. Можно нам на кухню, наставница?
Ронна потопталась в нерешительности, переводя взгляд с перепуганного котёнка на твёрдо стоявших перед ней детей, которым хватило смелости ради чужой жизни рискнуть нарушением правил. В полной мере осознав это, женщина искренне восхитилась. Она приобняла Сару за плечо.
— Что ж, я действительно не в праве решать подобные вопросы, да и не до этого нашей школе сейчас, но пойдемте, я сопровожу вас. Ничего плохо не случится, если мы накормим несчастное животное.
Котёнок словно что-то понял, снова подал голос, более уверенно, но так же слабо. Сара расцвела, почесала его за оставшимся ушком.
— Слышал, одноглазик? Сейчас ты поешь от души.
Марианна тоже улыбнулась.
— Слушай, а ведь его так и можно назвать.
— Точно! Понял, малыш? Теперь ты Одноглазик!
— И находишься сейчас в надёжных руках, — Руксус быстрым, но мягким движением почесал его по шее, — на какое-то время, по крайней мере.
Через несколько часов в школу приехала госпожа верховная настоятельница. Ученики ликовали, увидев свою главную заступницу, а наставники вздохнули с облегчением. Однако новости, принесённые ею, сильно омрачили настроение всей школы.