Он обернулся. Действительно, на их небольшую площадку перед очередным высоким шпилем, который время от времени использовался как место для тайных сборов Инквизиции, собирались его коллеги. Выходцы с разных миров, культур, нередко даже разных социальных слоёв, их объединяли гордая, властная походка и взгляды, полные подозрения. Глаза, выискивающие ересь, ксеноса, и любого другого врага Человечества. Даже Тоббе умел легко отличать этот взгляд из миллиардов других.
— Мало их прилетело, — с оттенком жалости в голосе произнесла Агна, заметив, куда смотрит Тоббе. Последнему наоборот показалось, что инквизиторов прибыло предостаточно. — Да и много погибло, на самом деле. За этот год мы потеряли уже пятерых, трое погибли со всей своей свитой.
— Варп меня раздери, — невольно ругнулся Эатайн. — Об Гефасте я слышал, большая потеря. Смерть от лап презренных работорговцев-друкхари — не тот конец, которого пожелаешь хоть кому-то из нас, — но что с остальными? Признаться честно, я из-за своих расследований не следил за новостями.
— Ори погибла от лап контрабандистов, — голос Белой Охотницы не дрогнул, хотя она говорила о своей подруге, с которой вместе училась у одного учителя, — как я позже выяснила, их предводитель был под влиянием Извечного Врага. Ублюдок втройне пожалел о своем выборе и о своём поступке…
Ей явно хотелось продолжить, но тут раздался звук, похожий на отдалённый звонок. Тоббе огляделся, но ничего, способного быть его источником, не увидел.
— Что это?
— Мэтр Геннегау зовёт нас, дорогой Тоббе. Собрание начинается. Пойдем. — Заметив, что Тоббе всё равно немного по себе, Эатайн мягко хлопнул его по плечу.
Он верно предположил, что лорд-инквизитор Иероним Геннегау едва ли явится сам. Столь влиятельные, могущественные люди берегут свои жизни, но не ради себя, а во имя общего блага. Особенно важны знания и опыт, которые служат остальным верным, надёжным оружием.
Посему мэтр Геннегау говорил по вокс-связи, а на его месте сидел немного сутулящийся мужчина преклонных лет, с седыми волосами и аккуратной бородкой. Кожа цвета воска ярче любых слов говорила о том, что ему уже не помогали омолаживающие процедуры (либо что он по каким-либо причинам избегал их). В ходе собрания Тоббе узнал его имя — лорд-инквизитор Вильгельм дер Роммон, правая рука мэтра Геннегау, его голос, который, кстати, шелестел, словно давно высохшая листва.
Именно этот негромкий, но властный, требовательный голос ответил ему, когда он обратился с просьбой о помощи.
Они сидели в полумраке, где-то рядом гудели неизвестные Тоббе механизмы. Вильгельм расположился напротив, внимательный и нетерпеливый одновременно. Тоббе видел это по его глазам, и не собирался забирать у почтенного лорда-инквизитора больше времени, чем требовалось.
— Присаживайся, Тоббе Карноу. Итак, какая помощь тебе нужна? — сразу приступил к делу этот согбенный годами и неимоверным долгом седовласый мужчина.
От его худощавой фигуры исходили такая сила и уверенность, что Тоббе почти трепетал. В каждой морщинке на восковой коже ему виделось отдельное приключение, пережитое дер Роммоном, частичка его неимоверного опыта. Тоббе подумал о том, что работая в паре со столь почтенным наставником, он ещё очень многому смог бы научится. В какую-то секунду ему почти захотелось этого.
— Моё почтение, лорд-инквизитор. Простите, что краду ваше время, но мой вопрос достаточно важен…
Вильгельм в сухом, сдержанном жесте поднял руку.
— Оставь, Карноу. В Инквизиции номинально всё равны, но даже обладая такой властью и знаниями, мы всё равно остаёмся людьми. Многое нам неведомо, поэтому мы ищем вопросы, поддержку у более старших, опытных коллег, которым повезло выжить. Вот для чего, по большому счёту вообще существует статус лорда-инквизитора.
— Я понимаю. — Тоббе кивнул. Внезапная отповедь старика впечатлила его почти до дрожи. Кое-как собравшись с мыслями, он продолжил: — видите ли, я уже несколько месяцев веду расследование на планете под названием Сиона. Знаете о такой? Она находится совсем рядом…
— Разумеется знаю. Тем более я был там, правда всего один раз и достаточно давно, но хорошо помню этот мир. Мирный, спокойный, солнечный.
— Все верно, милорд. Так вот, в последнее время там рождается больше псайкеров, чем должно быть. Превышена всякая норма популяции колдунов, что меня достаточно сильно обеспокоило, думаю, сами понимаете, почему. Большое скопление необученных псайкеров в одном месте чревато серьёзными последствиями, вплоть до необратимых.
Вильгельм едва качнул подбородком, соглашаясь со словами Тоббе.