— Тебе хватает духу шутить? — вновь усмехнулся Оттон. Происходящее его действительно забавляло, хоть настрой юного псайкера и внушал ему всё больше опасений. — Впрочем, не важно. Всё верно. Во-первых, он будет постоянно показывать нам твоё местоположение. Во-вторых, в него встроено специальное взрывное устройство на случай, если мы хотя бы на секунду посчитаем твою лояльность Империуму сомнительной.
— Значит, моя голова просто лопнет, если вам что-то не понравится? — Руксус почти смеялся. В конце концов, его жизнь всего лишь клетка, а смерть — это освобождение, но эти ничтожные людишки…Чувствовать их подсознательный страх, такой липкий и жгучий, что они даже безуспешно пытаются скрыть его — это многого стоит!
— Это необходимая мера, псайкер, — вставил слово Раммонд. — Ты слишком опасен.
— Не поймите меня неправильно, но разве это не нелепо? Вы ведь знали о моей силе. Почему не нацепили на меня это чудо-устройство изначально?
— Письменная характеристика Астра Телепатика это одно, а реальный бой — совсем другое, — продолжал держать ответ полковник. — Командование сначала решило испытать тебя, посмотреть, каков ты в деле. Уничтожение целого морканавта одним лишь усилием воли дело серьёзное, и это видела вся армия. После подобного с тебя нельзя спускать глаз.
— Я ещё в первом бою мог обрушить свою силу туда, куда бы вам совершенно не хотелось, — с вызовом, победно усмехаясь, заявил Руксус. — Так что это всё равно глупо. Впрочем, уже не важно. Цепляйте свой ошейник. Это мало что изменит.
Майор и полковник дёрнулись, словно от удара тока. Да что несет этот юный псайкер, почти мальчишка?! Рука Райны будто сама хотела взять болт-пистолет, однако комиссар ждала реакции генерала. Оттон сидел с одновременно уставшим, ликующим и настороженным видом. Церковник, до сих молчавший, нехорошо сузил глаза, смотря прямо на Руксуса.
— Леди-комиссар права, — произнёс он наконец спокойным, но тяжелым тоном. — Астра Телепатика словно перестала выполнять свою работу. При выходе из Варп-Перехода я тут же отправлю сообщение Церкви. Стоит усилить надзор над школами. Почему ваша армия получила столь низкокачественный продукт, генерал?
Оттон пожал плечами.
— Самому бы знать, святой отец. Однако, несмотря на опасность, что несет этот юный мутант, мы не можем отрицать его силы, и как следствие — полезности. Пусть пока живёт. Предстоящие битвы обещают быть крайне тяжелыми, и нам пригодиться любая помощь. — Генерал повернулся обратно к Руксусу. — Слышал, мутант? По своей милости я пока что пощажу тебя, но следи за языком. У всякого милосердия есть предел.
— Я видел предел милосердия Империума, отлавливающего моих братьев и сестёр, словно диких животных, пытавшего и сжигавшего их сотнями на потеху ликующей толпе фанатиков. Оставь свои подачки при себе и избавь меня от своей гнусной лжи, ничтожество. Это простых гвардейцев и офицеров ты можешь задобрить словами о некоем «божественном» Императоре и Его «воле», но я с детства научен тому, что Он ненавидит нас. Для меня нет ни Его милости, ни прощения.
Лицо генерала вмиг побагровело от злости, однако Руксус всё тем же презрительно-насмешливым тоном продолжил:
— Ты так ничего и не понимаешь, верно? Хорошо, я объясню тебе — по своей милости. Невозможно что-либо забрать у человека, у которого и так ничего нет. Окончательно загнанный в угол более никуда не побежит. Понимаешь? Я мутант в ваших глазах, живое оружие, существо второго, если не третьего сорта. Мне некуда отступать, негде искать спокойствия, и всё, что я могу сделать — это умереть, пытаясь искупать свои несуществующие перед остальным человечеством грехи. У меня нет ничего, кроме моей ничтожной жизни, которой я, на вашу беду, не дорожу. Стреляй хоть прямо сейчас, мне всё равно. Ваше неоправданную ненависть к нам, псайкерам, уже никогда не излечить. — С этими словами он распростёр руки в разные стороны, словно бросая бесстрашный вызов целому миру.
Церковник вскочил с места.