— Как думаешь, что с ним? — спустила она его с небес на землю приглушённым вопросом.
— Не знаю. Одни лишь догадки в голове, но думаю, к утру вернётся. Обязан.
— Почему ты так уверен? Я читаю мысли окружающих, и почти все солдаты и офицеры боятся его до глубины души. То, что он сделал…
— Он сильнее нас, — сдавленным тоном внезапно для самого себя произнёс Альберт. — А мы ему не няньки. Наше сопереживание ему не поможет, в любом случае. Хватит думать, словно вся жизнь вертится вокруг него!
Марианна подняла на него полные удивления глаза.
— Как…как ты можешь такое говорить?.. Он же твой друг, нет, брат!.. Или… ты из ревности готов наплевать на это?
Они оба были одеты в легкие, предназначенные для сна одежды, разве что на Марианне, разумеется, она была более закрытая, — однако юноша беззастенчиво разглядывал девушку, тем более что впервые видел её такой. Он жадно схватил её за руку, прижал к своей груди.
— А может, и да…Но какая, в бездну, разница?!.. Я устал, Марианна, устал, понимаешь? Все только Руксус, да Руксус — словно больше ничего в этой Галактике нет! Но меня не это беспокоит, нет. Я привык жить в его тени. Меня больше волнуешь ты, — он пододвинулся к ней ещё ближе, так, что она кожей ощущала его тяжелое, прерывистое дыхание, — неужели ты не понимаешь, что он тебя никогда не полюбит? Он даже не видит в тебе девушку, настолько озабочен собственными проблемами. Не сомневаюсь: он будет защищать до последнего, и по-своему любит нас, но чтобы тебя, да так, как это сделал я…да никогда. Забудь про него, Марианна, будь моей. В конце концов, его сейчас здесь нет, но есть я, вот, прямо в эту секунду…
Он обрушил на её гладкую белую шею целый град поцелуев, то опускаясь, то поднимаясь. Руки его нежно, но жадно гладили всё, до чего дотягивались: от её собственных рук, до нежных, мягких щёк.
Она не сопротивлялась, хотя от первого его жеста непроизвольно дёрнулась, — в конце концов, её ещё никогда так не целовали. Девушка попыталась прислушаться к собственным чувствам, к тому, что в ней вызывают эти непривычные, даже чуждые для неё ласки. Тело отзывалось непреодолимым желанием, дыхание тоже стало тяжелым и прерывистым. Буквально всё её естество кричало о желании, даже необходимости ответить.
Окончательно забывшись, Альберт нашёл её плотно сжатые губы, легко прошёл сквозь их хрупкую защиту. На мгновение она словно потеряла сознание, полностью приняв, погрузившись в так яростно добивавшегося её юношу.
Альберт целовал её так, как мог это делать только по-настоящему любящий человек, только в разы ненасытнее. Он словно боялся, что она вот-вот убежит, растворится, как мимолётный морок. Его руки уже ласкали её стройные ноги. К радости юноши, она наконец ответила ему, даже положив мягкие ладони ему на плечи.
С внезапным стыдом Марианна осознала, что никогда до сих пор не чувствовала себя счастливее. Она наконец-то живёт, в ней наконец-то видят не псайкера-мутанта и даже не человека, — девушку. И так её любят, так хотят…Вместе с непередаваемым счастьем она ощущала и нечто странное со своим телом, то, чего никогда не испытывала ранее, но оно словно изнутри звало её к себе.