У них ещё было немного времени, и капеллан в очередной раз с неким пренебрежительным интересом наблюдал за ритуалом своего друга. Чемпион сидел, храня свой меч на сложенных коленях. Шлем лежал рядом, на небольшом камне, по соседству с небольшой мраморной статуэткой Владыки. Снег медленно опадал на неё, придавая ещё более белоснежный оттенок.
— Ты же не молишься Ему, верно?
— Ты уже спрашивал это, брат-капеллан, — с улыбкой ответил Кериллан. — Я не молюсь, но Он все же величайший воин, которого знала Галактика. Как Его слуга и тоже воин, я прошу Его только не лишать Своей милости, благодаря которой я до сих пор жив, и об прощении, если меня все же постигнет неудача.
— Всё это очень похоже на глупые суеверия смертных, Кериллан. Мы, Вечные Стражи, потомки великого Рогала Дорна, первого Чемпиона Императора, отрицаем Его божественность. Свет давно забытых Имперских Истин ещё тлеет в наших душах.
— Я и не говорил, что Он Бог. Не путай, брат Аксиларий. Во Владыке едва ли хоть когда-то было что-то божественное, и потому я сказал, что Он всего лишь воин, пусть и величайший. Я верю, что между нами есть незримая связь, и всеми своими достижениями, даже жизнью — я обязан Ему. Император покровитель, но не Бог.
— Всё равно похоже, хоть ты и отрицаешь, — упрямо заявил капеллан. — Твои верования до сих пор кажутся мне странными, не скрою, но ты Его Чемпион, к тому же до сих пор живой, а значит, в твоих действиях, вероятно, есть здравое зерно.
Кериллан кивнул, поднялся, взяв клинок в правую руку. Длинный, идеально ровный, из чёрного металла, с простой гардой и рукоятью, он носил грозное имя «Призывающий к ответу» и являл собой вершину кузнечного ремесла Ордена Вечных Стражей. Пожалуй, даже меч великого Магистра Аралеха меркнул перед его сиянием. Лишенный каких-либо изысков, как и его владелец, «Призывающий к ответу» меньше чем за столетие оборвал уже тысячи жизней. Аксиларий хоть и позволял себе некоторые вольности в адрес своего близкого друга, наравне со всеми остальными в Ордене признавал редко встречающееся мастерство Кериллана. Даже будучи старше него почти на два века, капеллан ещё не видел более могучего бойца, чем этого юношу, в свои годы уже ставшего Чемпионом Императора. Ему прочили великое будущее, пусть и без места Магистра. Ещё одной необычной деталью была простая серебряная аквила на довольно длинном кожаном ремешке. Аксиларий видел, как Кериллан сражается, ловко манипулируя ею в свободной руке. Что удивительно, за всю свою службу он потерял всего два подобных медальона — и то один из них был уничтожен выстрелом.
Кериллан водрузил на голову шлем, украшенный простым, непритязательным венцом. В своё время воин хотел отказаться и от него, но капитаны и технокузнецы смогли убедить его, что подобное украшение не только символ статуса и украшение, но и способ выделится среди толпы. Боевые братья и другие солдаты Империума должны видеть, кто ведет их в бой. Кериллан никогда не стремился к какой бы то ни было власти, до сих пор не понимая в полной мере, что уже ею обладает. Практически в каждом бою его мастерство, бесстрашие, решимость и непримиримость к врагам Империума вела за ним других. Вечные Стражи, гвардейцы, сестры битвы, все — шли по ковру из тел, оставленных Керилланом и, были готовы ступать за ним и дальше, в самое пекло ада.
— Наконец-то, пришёл час возмездия.
— Пожалуйста, держись рядом, брат, — предостерёг Аксиларий.
— Ничего обещать не могу. Ты же знаешь, мою душу охватывает непреодолимый гнев, когда я вижу бесчинства, творимые врагами человечества на Его землях. В одном могу точно поклясться тебе — ни один, с кем я скрещу клинки, не уйдёт с Сераписа живым.
Аксиларий легко мог в это поверить.
Первые двадцать минут Кира правда старалась следовать приказу старшего медика, Роберта Каунтера, но затем — не выдержала.
Все полевые медики, включая тех, что были приписаны к другим полкам, ждали в глубине линий обороны, почти в самом центре позиций Гвардии. Их было немного, даже меньше сотни, — и это на всю многотысячную армию, что собралась под стенами Атоллы. Именно поэтому им предписывалось приниматься за дело только после боя. Администратум невысокого ценил жизни простых солдат, к полковым врачам отношение менялось не сильно, но все же их было заметно меньше, а значит, они представляли пусть и крохотную, но ценность.
Умом Кира всё это понимала, но сердцем и душой принять не могла. Всё её естество, чувство долга и стремления кричали об обратном. В какой-то момент девушка подняла взгляд: остальные медики послушно сидели в блиндаже, готовые к срочному выходу, но абсолютно бездействующие. Лица — словно серые маски, в глазах полная безучастность. Едва ли хоть кого-то из них в полной мере заботило то, что прямо сейчас происходило на фронте. Не столько приказ ожидать здесь, сколько именно такая реакция больнее всего ранила душу Киры. «Нет, так нельзя. Точно нельзя. Я поклялась служить Империуму и его солдатам, и сдержу своё слово». Подождав, пока в сторону выхода будет смотреть меньше всего глаз, девушка встала с ящика.