— Не переживай, имя Экклезиархии в Империуме во все века останется неприкосновенным. Если уж вы смогли смыть с себя грязь Эры Отступничества, то вас уже ничто не запятнает.
— Думаю, ты прав, инквизитор. Благодарю. Что мне сказать остальным?
— Что Клавдиан, потеряв остатки мужества и рассудка, решил застрелиться. Ты нашёл его уже мёртвым.
Наафалилар позволил себе едва заметную ухмылку.
— Твоя выдумка, или преподобного?
Тоббе, так же чуть ухмыляясь, крутанул болт-пистолет в руке, вложил его в кобуру и, не ответив, направился к выходу.
— Прошу, присаживайтесь. У вас был тяжелый день, а я даже толком не уделила вам внимания. Простите.
— Ничего, дорогая Валерика, всё хорошо. Я ещё не настолько одряхлел.
Верховная настоятельница любезно протянула старику фарфоровую чашку.
— Вот, пожалуйста, возьмите. Чай. Я слышала, вы его любите.
Методор позволил себе мягко улыбнуться.
— Когда четверть жизни проводишь в окопе, по локоть в крови и грязи, то начинаешь ценить все те блага, что может дать цивилизация. Благодарю.
Несмотря на то, что Методор старался казаться сильным, а рассудок его оставался таким же могучим, как раньше, чашка в руке старика заметно дрожала. Да и в целом он сейчас действительно походил не на сильнейшего псайкера Сионы, а скорее на крайне уставшего пожилого мужчину.
— Извините, что потревожила вас, пригласив к себе. Мне кажется, что вы бы сейчас предпочли отдохнуть.
— Успеется, моя дорогая. Я всю жизнь был полезным инструментом в руках других — как думаешь, как часто ко мне проявляли подобную заботу? — Методор снова улыбнулся. — Но ты ведь позвала меня с конкретной целью, не правда ли?
— Разумеется. Хотела задать вам всего лишь парочку вопросов и отпустить.
— Какое совпадение. Ведь мне тоже есть что у тебя спросить, — в голосе Методора сквозила сила. Валерика не переставала удивляться тому, как внезапно и легко переходил он из образа добродушного старика в человека, видевшего миллионы смертей и закаленного десятилетиями войн. — Но я буду прилежным гостем, и предоставлю первое слово хозяйке.
— Вы весьма любезны. Однако вопросы мои банальны. Что такой заслуженный специалист, как вы, можете сказать о моих учениках?
Методор сделал еще пару глотков, прежде чем ответить.
— Прежде всего мне бы хотелось попросить ещё этого чудесного напитка.
— Конечно-конечно. — Валерика спешно поднялась.
Не признавая наличия никаких личных слуг, она сама заботилась о всех гостях, которых принимала. Некоторым её подчиненным оставалась непонятной эта странность.
— Честно? Дети как дети, — ответил Методор, взяв в руки горячую чашку. — Я видел множество псайкеров сильнее них. Марианна хороша в контроле, Каме талантлив, но вот остальные двое…Иона сильна, а Руксус, если его правильно обучить, будет не слабее некоторых библиариев Космодесанта.
— Мальчик настолько силён? — удивилась верховная настоятельница.
— Я в подобных вопросах не ошибаюсь.
Валерика прикусила губу.
— Я конечно чувствовала в нём невероятный потенциал, но чтобы столь значительный…
— Советую не радоваться раньше времени. Мальчишка, конечно, настоящий алмаз, но алмаз негранёный. Его ещё шлифовать и шлифовать. К тому же, сама должна понимать: такая сила постоянно будет испытанием его контролю. Боюсь, однажды он с ними не справится.
— Тем не менее у него есть все шансы проявить себя.
— Это уже другая часть проблемы. Мальчишка достаточно заносчив. Похоже, он никак не может смириться с тем, что он санкционированный псайкер.
Верховная настоятельница нахмурилась.
— Всё верно, Валерика. Будь осторожна. Учительский Совет уже заинтересовался мальчишкой, и ни за что не упустит его из виду. Империум
Валерика на секунду задумалась.
— Я тоже думаю, что ему с его способностями место в рядах псайкеров-примарис, — поникшим голосом ответила она.
— Верно. Библиарием ему же не стать, да и учитывая его явную склонность к пиромантии… Имперская Гвардия будет его домом. И могилой.
Верховная настоятельница вздрогнула от этих слов, встала с места, отвернулась к окну.
— Вижу, ты всё так же привязываешься к этим несчастным детям.
— А как же иначе?..
— Ещё не устала постоянно чувствовать боль и разочарование? Я все эти годы говорю тебе о том, что тебе не спасти их. Никого, никогда. Империум — ненасытный зверь, и ему постоянно будут нужны те, кого ты зовёшь детьми.
Казалось, Валерика стоит не двигаясь, не издавая ни звука, но Методор знал, что она тихо плачет.
— А разве вы сами их таковыми не считаете? Я же вижу, как ласково вы обходитесь со многими из них.