– Тогда ответьте мне так же честно: каковы наши шансы? – несмотря на волнение, Оттон держался очень достойно, сохраняя лицо.
Селецио помедлил с ответом, задумавшись на несколько секунд.
–Учитывая то, что нам нужно на подготовку ещё около четырёх часов – то где-то пятьдесят на пятьдесят. Опять же, Эмпиреи непредсказуемы, генерал. Может, этой Буре не хватит сил сломить нас, а может, она поглотит все корабли в первые же секунды. Всё, что я могу вам гарантировать – это опыт моих навигаторов. Многие из них уже проходили через подобные испытания.
Оттон потоптался с ноги на ногу, лицо его так же приняло задумчивое выражение, только более обеспокоенное. Селецио понял, что генерал мысленно прикидывает их шансы.
– Хорошо, коммодор, я понял. Полагаюсь на вас и вашу мудрость. Только вы и ваши люди способны вывести нас. Пожалуйста, сделайте это. Я буду молиться Владыке за успех нашего дела.
– Разумеется, генерал Оттон.
– Да не так ты делаешь! Смотри, как надо!
Ламерт поднял взгляд. Торио уже второй час пытался научить Дециуса правильно орудовать иглой. Определенных успехов он достиг, однако скорее они доберутся до следующего театра военных действий, чем Дециус овладеет шитьём.
– Нет, дубина, не сюда! Да почему у тебя такие руки-то кривые, а?!
– Я больше привык к станку! – беззлобно огрызнулся Дециус, однако Ламерт видел искреннее старание на его лице. – И вообще, не все жили одни, как ты! У меня дома шитьём занималась старшая сестра!
– А теперь её здесь нет! Так что или учись, или пойдешь в бой с дырявыми штанами!
Так ни о каких слугах для имперских гвардейцев и речи быть не могло, им действительно приходилось самим заниматься подобными мелочами. Конечно, можно рискнуть и пойти попросить на складе новые штаны, однако это чревато последствиями. Все бойцы уже дружно поняли, что выданное им имущество дано им во временное использование, но не более. На самом деле всё, от каски до лазгана или штык-ножа продолжает принадлежать Империуму, и хоть как-то его портить, пусть даже не намеренно, как правило наказуемо. Ламерт лично видел, как какой-то молодой парень, года на три младше него, каким-то образом умудрился неправильно собрать лазган после его ритуальной очистки, и оружие просто перестало стрелять. Когда об этом узнали старшие офицеры и полковые техножрецы, неудачливого гвардейца отправили в карцер на восемь часов. Ламерту вовсе не хотелось разделять их судьбу.
– Пожалуй, стоит отвлечься, – устало изрёк Торио, откладывая иголку. – Будет ещё время. Эй, Ламерт, а ты что делаешь? – он приблизился.
– Да вот нашёл на поле боя, когда мы уходили.
– Ого, да ты никак дневник решил завести, да? Погоди, в смысле «нашёл»? А что его прежний владелец?
– Не знаю, – скорбным тоном ответил Ламерт и приподнял тоненькую книжечку в бежевом грубоватом переплёте. Торио заметил на нём множество царапин и потёртостей, а некоторая часть страниц была измята. – Что-то было написано только на первых пяти-шести страницах, однако они были так обуглены, что прочитать что-либо было просто невозможно. Из-за этого я не смог найти владельца, но посмотри сам…судя по его состоянию…
–А рядом с ним никого не было? – мрачно спросил Торио.
– Ну…груды тел. Как наших, так и врагов. Если кто-то из них и обронил этот дневник…
–Понял, понял. Ладно, давай сменим тему. Чего это ты вдруг в писатели заделался? Ты же никогда не вёл дневников.
– Да вот решил внезапно… Знаешь, это боевое крещение, как его называют в нашем Полку, сильно повлияло на меня. На всех нас, думаю, - Ламерт исподлобья посмотрел на друзей. – Такое не проходит просто так.
–Ты прав, конечно. То ещё было зрелище, – Торио говорил так, словно бой закончился всего минуту назад. – Хотя очевидно, что мы отделались малой кровью.
–Лично я до сих пор слышу грохот артиллерии в ушах, - отозвался Дециус, непривычно серьёзный. – Как она бьёт по проклятым зеленокожим, выкашивая их ряды. Но это так громко, так громко...
– А я даже сейчас вижу смерть той огромной штуки, – поделился Торио. – Ну, которую колдун прихлопнул за пару минут. Мне казалось, будто этот огонь ревёт так громко, что заглушает все остальные звуки в этом мире. Страшное зрелище.
Ламерт понимающе улыбнулся. Странно, но даже почти не помня прошедший бой, он остался спокоен, не почувствовав ни страха, ни азарта, ни даже прилива адреналина. Он был подобен долго странствовавшему путнику, наконец-то нашедшему своё место в этом жестоком, неприветливом мире.