Пока Дагмар переваривал сказанное, Валерика лихорадочно думала, что же предпримет инквизитор. Тоббе жестокий, властный и мстительный, но при всём этом осторожный. Он не будет действовать сгоряча.
–Значит так, – голос инквизитора стал твёрже, чем за всё время собрания. – Поступаем следующим образом. С Клавдианом мы с леди Виеной поговорим сегодня же. Вечером я ознакомлюсь со сводками из катакомб, так что к закату они должны быть готовы, Дагмар. Далее. Мои астропаты свяжутся с Лигой Чёрных Кораблей. Я намерен увести из-под носа Клавдиана столько псайкеров, сколько смогу, так что Валерика, приготовь наиболее способных своих учеников к путешествию. Дагмар, тебе ещё одно важное задание. Всех отловленных колдунов держи в своих камерах. Чтобы ни один не утёк в лапы Клавдиана, понял? К слову, нашей Валерике явно не помешало бы походить по тюрьмам, а? Может, выявит для Чёрных Кораблей побольше претендентов. Приставь к ней самую лучшую охрану, Дагмар, чтобы ни один волос с верховной смотрительницы не упал.
–Я сама могу за себя постоять…
–Молчать, псайкер. Это не глупая прихоть, здесь замешана внутренняя политика Империума, и я бы предпочёл иметь на руках как можно больше козырей. Так что закрой рот и повинуйся, иначе перейдешь в стан Клавдиана.
Для всех, кроме Дагмара, стало очевидно, что на своём посту преподобный Клавдиан, скорее всего, пробудет ещё совсем недолго.
Подумав об скором прибытии Лиги Чёрных Кораблей, Валерика Винезия едва не расплакалась горькими слезами.
–Вы слишком щедры.
Наафалилар принял чашку, аккуратно размешал её содержимое, не сводя при этом внимательного взгляда с епарха Клавдиана.
Глава Церкви города Кардена выглядел на все свои пятьдесят девять лет. Смуглое, загорелое лицо покрывала густая сеть морщин, волосы и брови седые, густые. Одевался преподобный шикарно, обожая показывать своё богатство и власть напоказ. Наафалилар тоже этим грешил, но в куда меньшей мере. Его одеяния не кричат о роскоши. Они предупреждают и напоминает об мощи Экклезиархии.
–Пей, брат Наафалилар. Пей, и будем говорить.
Высокий и стройный епарх больше напоминал тростник, правда, нелепо разодетый в серебро и золото. Он вернулся в своё кресло, глубокое и мягкое, обитое приятным пухом, с резными украшениями на ручках.
Наафалилар исподлобья осмотрелся. В личных покоях епарха он был не первый раз, но его всегда поражало их непомерное богатство. Кругом дорогое дерево, серебро, золото, драгоценности. С денег на одну только вилку со стола Клавдиана можно было неделю кормить какой-нибудь не особенно многолюдный бедный квартал. Ну а сколько стоили все два этажа, занятые епархом на верхних ярусах собора святого Балиана, Наафалилар даже не хотел думать. Не то чтобы он бы ратовал за бедность Церкви, но разве не разумнее ли было потратить эти средства на более острые нужды Империума? Построить новый мануфакторум, например, или Схолу Прогениум. Нет, вместо этого преподобный Клавдиан окружает себя роскошью, к которой привык с детства, и от одного только вида которой многие простые карденцы удавились бы от зависти и чувства несправедливости. Даже привычка с рождения видеть роскошь Церкви едва ли усмирила их чувства.
Наафалилар сделал глоток. Теплый феер, местный полу-алкогольный напиток приятно, чуть-чуть обжёг горло. На самом деле Наафалилар предпочитал держать голову ясной, но отказать епарху было немыслимо.
–О чем вы хотели поговорить, преподобный? – Наафалилар догадывался, но решил на всякий случай уточнить. К тому же этикет и осторожность тоже никто не отменял.
Честности ради, он не очень-то жаловал епарха. Клавдиан занял свой пост менее десяти лет назад, но за это время успел зарекомендовать себя как невероятно амбициозный и энергичный правитель. Это можно было бы считать плюсом, если бы не обратная сторона этих качеств – неосторожность, и вот её осмотрительный по своей натуре Наафалилар уже не мог простить. Отец церкви должен думать на несколько шагов вперёд, дабы никто не сомневался в святости действий Экклезиархии, в их избранности. Действуя необдуманно, легко можно выставить себя глупцом, и скрытых насмешек в сторону Церкви Наафалилар уже наслушался предостаточно. Интересно, кто же тому виной?
Причина сидела здесь, разодетая во всё бежевое и золотое.
–О школе, разумеется. Об этих ублюдках, – поспешно ответил епарх. – Расскажи мне всё, что знаешь. Есть ли какие-нибудь интересные новости?
Наафалилар непроизвольно пожал плечами. Он присылает в город сводки каждый день. Неужели их не читают? Да и что «нового» может быть в пристанище немыслимого греха?
–Всё как обычно, преподобный. Нечестивые приходят и уходят, а я вместе со своими верными подчинёнными слежу, чтобы они раскаивались и боялись. Мы – очи Императора в тех стенах, можете не сомневаться. Ни один грех не укроется от нас.