Псайкер. Путь изгоя полностью

– Нет, Марианна, я никуда не побегу. Я останусь вместе с этими людьми, и если надо, приму с ними смерть. Теперь это мой… нет, наш долг.

Девушка была поражена до глубины души. Ей показалось, что её возлюбленного подменили.

– Что…что ты такое говоришь? Разве ты не хотел мести? Не хочешь жить? Что с тобой случилось?

– Многое изменилось. За прошедшую битву я понял, что у обычных людей и псайкеров общий долг, что они не так уж сильно отличаются, как пытаются это показать. Я слепо, безрассудно считал себя выше остальных, чуть ли не проводником некой высшей воли, воплощением справедливости, а на деле проливал кровь и чуть не умер, как обычный человек. Меня спасли Альберт и случайность. Понимаешь? Даже при всей своей силе я недалеко ушёл от простых смертных. И сейчас, когда от нас зависит столь многое, я так же осознал, что мои способности нужны этим людям, нужны этому миру и возможно, всему сектору. Я не заложник бессмысленной мести, но часть чего-то большего… во всяком случае, мне хочется в это верить. Альберт понял это уже давно, недаром он во многом лучше меня. Тебе тоже следует принять эту мысль как можно скорее, тем более что времени у нас, похоже, не так много.

Марианна слушала его, не отводя взгляда и почти не моргая, однако понимала она буквально каждое третье слово. Неужели Руксуса и правда словно подменили, а настоящий сейчас где-то гниёт на снежных полях Атоллы?

– Так ты…уверен во всём этом? Ты не побежишь?

– Нет, Марианна. Никто не убежит. К тому же подумай сама… сбежав сейчас, мы станем преступниками, за нами скорее всего объявят охоту, и уже никогда, никогда не простят. Будто этого мало, над нами тяготеет и становится сильнее с каждой секундой Буря, в космосе застыли корабли. Серапис в цепких когтях войны, и нет с него спасения. Мы так или иначе дадим этот последний бой, а там…будь, что будет. На всё воля Судьбы.

Только сейчас до девушки начал в полной мере доходить смысл сказанных Руксусом слов. Настоящий вихрь из хаотичных мыслей возник в её голове. Окончательно растерявшись, но приняв часть исповеди юноши, Марианна приобняла себя за плечи. Суровый ветер поднял к её светлым, как и Руксуса, волосам, снежный вихрь.

– Я…я не хочу умирать, Руксус. Ты всегда говорил нам быть сильными, не бояться своих тюремщиков и палачей. Но что ты можешь ответить страху смерти? Есть ли у тебя слова сейчас? Или долг, которым ты теперь решил прикрываться, стал тебе выше наших с Альбертом жизней?

– Марианна, я…

– Помолчи. Ты внезапно решил перейти на их сторону, причем именно сейчас, когда у нас появился такой шанс! Однако знаешь…я всё равно, всё равно не могу злиться на тебя! – Она отвернулась. Растерянному Руксусу показалось, что она или плачет, или на что-то решается.

– Даже если бы я согласился – то как же тогда Альберт? До него мы бы точно не добрались.

– Это уже не важно, – Марианна резко развернулась обратно, привлекательное её лицо выражало задумчивую решительность. – А знаешь, почему я не могу на тебя злиться? Конечно нет, ведь ты же никогда не замечал…все видели, кроме тебя. Хотя сейчас могу сказать, что в том нет твоей вины.
Девушка снова обняла его, нежно наклонила ему голову, так, чтобы их взгляды снова пересеклись, и юноша увидел в них нечто, чего никогда не видел.

– Сначала это был вызов. Мы, псайкеры, взращены ненавистью с детства; нас заранее готовили к тяжелой, несправедливой и короткой жизни. А я не хотела этого, понимаешь? Как не хочу и сейчас. Короткая, жалкая жизнь в рабстве… а моя душа рвалась к свободе, к искренним чувствам. Разве нет у меня на то права? А кто у меня его отберёт? Пусть я проживу совсем немного, но успею полюбить, хоть кого-то… испытаю это на себе. Оглянувшись, я выбрала тебя. Повторю, сначала это было скорее как вызов самой судьбе, какой обычно пытался бросать ты. Пусть мои чувства были лишены искренности и взаимности, я всё равно хотела любить хоть кого-то, но затем я поняла, что лживая любовь переросла в настоящую, – она приподнялась, лица их почти соприкоснулись, – ты всегда был рядом, был ориентиром, опорой. Благодаря тебе я никогда не боялась, и продолжила считать себя человеком, а не… кем-то ещё. Сейчас ты и вовсе решил погеройствовать, изменился буквально на глазах. Как бы то ни было, я люблю тебя, Руксус.

Их губы соприкоснулись в жарком поцелуе. В конец потерявшийся Руксус сначала не отвечал, но вскоре тело начало действовать само. Он крепко прижал её к себе, чуть наклонил, и поцелуй этот, длившийся не более минуты, оказался слаще всего, что ему доводилось испытывать. Даже закончившись, он словно замедлил время вокруг них. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, и снег медленно падал вокруг них. Марианна провела по щеке любимого, вновь поцеловала.

В небе раздался грохот, вернувший счастливых обратно в жестокую реальность. Девушка вздрогнула, вновь посмотрела Руксусу в глаза, словно навсегда хотела запечатлеть их образ в своей памяти. Нежная её рука, облаченная в чёрную перчатку, прошла по его уху, щекам и шее.