- Ну так что? - требовательно спросила Анка, строго глядя на Маэстро подведёнными малиновым цветом глазами. - Что? - переспросил её Итон. - Проклятье, ты меня совершенно не слушаешь! - красивые глаза выдали раздражение девушки, хотя всю нижнюю часть её лица скрывала обшитая красными стразами маска. Ехавшие на общественном монорельсе люди были вынуждены носить респираторы, чтобы не дышать проникавшим через вентиляцию вагона воздухом. Анка и Итон стояли рядом, держась за один поручень. За прозрачным пластиком ближайшего окна проплывали высотки многолюдного города и ребристые воздушные фильтры, что сами издали напоминали огромные неосвещённые небоскрёбы. - Как тебя угораздило набрать девяносто четыре балла, когда для поступления в Высшую школу требуется сто тридцать? - Анка недовольно свела тёмные брови.
- Ну так что? - требовательно спросила Анка, строго глядя на Маэстро подведёнными малиновым цветом глазами.
- Что? - переспросил её Итон.
- Проклятье, ты меня совершенно не слушаешь! - красивые глаза выдали раздражение девушки, хотя всю нижнюю часть её лица скрывала обшитая красными стразами маска. Ехавшие на общественном монорельсе люди были вынуждены носить респираторы, чтобы не дышать проникавшим через вентиляцию вагона воздухом. Анка и Итон стояли рядом, держась за один поручень. За прозрачным пластиком ближайшего окна проплывали высотки многолюдного города и ребристые воздушные фильтры, что сами издали напоминали огромные неосвещённые небоскрёбы.
- Как тебя угораздило набрать девяносто четыре балла, когда для поступления в Высшую школу требуется сто тридцать? - Анка недовольно свела тёмные брови.
- Наберу остальные не пересдаче в конце августа, прямо перед вступительными экзаменами, - сказал Маэстро. Сказал и почувствовал, как по лицу под респиратором потекли холодные капельки пота. Итон нервничал, даже пальцы покалывало от собственного неприятного положения, ведь он хорошо понимал, что Анка переживает вовсе не из-за его поступления - этот вопрос даже не мог обсуждаться. Поступление - факт абсолютно естественный и законный: Итон просто обязан добрать недостающие баллы на пересдаче, чтобы попасть на один курс вместе со своей девушкой. Анку сейчас волновало совершенно другое.
- Дубина! - прошипела она. - Ты соображаешь, что теперь нам обломится летний отдых? Не ты ли говорил, что родители не отпустят тебя на спутник Эдем, если завалишь выпускной бал?
- Поедешь одна... - ответил Итон, и сразу прикусил свой язык. Анка смерила парня ненавидящим взглядом, а затем отвернулась так резко, что её чёрные волосы с искусно мелированными красными прядями оставили в воздухе запах духов.
- Ты идиот и неудачник. Ненавижу. Видеть тебя не хочу! Мало того, что испортил нам лето, так ещё разбил грайв на гонках. Теперь я вынуждена трястись в паршивом поезде, вместо того, чтобы подъезжать к школе на хорошей машине!
- Ан... - Маэстро попытался её успокоить, положив руку на плечо девушки. - Я попрошу родителей, быть может они разрешат мне полететь на Эдем. Я знаю, ты мечтала об этом, хотела провести отдых вместе, но я налажал... Ничего, всё ещё можно исправить. Я обещаю, что...
- Хватит с меня обещаний, ты уже один раз пообещал! - Анка сбросила руку Итона, подхватила школьную сумку и быстрым шагом отправилась в хвост монорельса.
***
Хорошо, что она не приняла его нового обещания: Итон не смог бы сдержать данного слова. Родители ясно сказали перед выпускными экзаменами, что если он не наберёт необходимые баллы для облегчённого поступления в Высшую школу, то о летних развлечениях может забыть. В качестве альтернативного варианта курортам Эдема - была поездка на другой спутник, куда Итон не захотел бы отправиться даже за автоматическое зачисление на первый курс. Мать Итона была родом с сельскохозяйственного спутника Тот - маленького шарика на орбите Земли, снабжавшего планету пшеницей, - чрезвычайно скучное и пустынное место, о котором у него сохранились самые тягостные воспоминания.
Когда Итону было шесть, мать вывезла его с захламлённой Земли на свою малую родину. Он помнил ферму, деда и своего двоюродного брата Александра - мальчика на десять лет старше. В первые дни на Тоте всё было прекрасно: чистое небо, свежий воздух, всеобщее внимание и забота. А потом... Итон потерялся среди полей, которым не было ни начала, ни края. Бесконечное море пшеницы поглотило ребёнка с тихим стрёкотом насекомых и жарой безветренного летнего полдня. Мальчик не помнил, каким образом остался без матери. Кажется, она зачем-то вернулась в дом деда, велев сыну подождать у крыльца. В это время Итон решил посмотреть, что прячется и вздыхает среди золотистых колосьев. Ощущение чужого взгляда со стороны не отпускало его, пока Итон не отошёл от дома дальше, чем следовало.
По-настоящему он испугался, когда мать начала окликать его издали. Голос Ирины звучал так встревоженно и испуганно, что злое отчаянье крепко вцепилось в детское сердце. Итон крикнул в ответ, побежал через поле, но никак не мог отыскать глазами материнского силуэта. Вокруг разлился только синий цвет неба и золото вздымавшейся к солнцу пшеницы. Итон бежал на взволнованный голос матери, кричал, но так и не увидел знакомой фигуры, пока не очутился в пахнущих любовью объятиях...
Когда Ирина вспоминала этот странный и теперь уже смешной случай, она говорила, что сын не видел её из-за марева. Так случается в очень жаркие дни перезревшего августа...
