В старой легенде три девы ардат-якши — которые могли быть, а могли и не быть родными сёстрами — путешествовали вместе. Известные своим целибатом, они шли от деревни к деревне, выполняли разную работу и как могли помогали другим. На целибат всегда делали особый упор в этой легенде и её толкованиях. Большую часть странствующих в поисках приключений дев нельзя заподозрить в воздержании ни в одном, самом широком смысле слова. Поэтому такой поворот добавлял загадочности.
В те времена на Тессии ещё господствовал феодализм, когда маленькие города управляли ближайшими деревнями, каждым городом управлял совет матриархов, и кто-то из матриархов считался лидером всего феода. Вскоре на своём пути к неизвестной цели три сестры добрались до деревень под жестоким правлением города Вридия, и до властей быстро дошли слухи о трёх ардат-якши, блюдущих целибат. После разных разговоров и переговоров — эта часть сильнее всего варьировалась от рассказчика к рассказчику — в итоге матриархи Вридии пригласили (или заманили обманом) сестёр на пир в главной цитадели города.
Только пир этот обернулся ловушкой.
Как бы ни различались прочие детали, этот фрагмент всегда оставался неизменным: жестокие матриархи смогли устроить засаду и поймали одну из сестёр, а двум другим удалось сбежать. На следующее утро Чёрную сестру сожгли на костре. Двух других искали, но найти так и не смогли. Но матриархи не знали, что они вовсе не убежали из города как можно дальше, о чём все подумали. Вместо этого две оставшиеся сестры поклялись отомстить и затаились неподалёку.
Сёстры прятались сто и один год, строя планы и дожидаясь нужного момента. Сто и один тессианский год спустя, в тот же день, когда матриархи сожгли их сестру, две терпеливые и решительные Чёрные сестры свершили свою месть. Проникнув в цитадель под видом верных слуг, они нанесли удар, вырезав всех матриархов одной кровавой ночью. А после они исчезли, хотя во многих историях в конце они убивают последнюю из матриархов — обычно самую злую, ту, что правила советом — ценой своей жизни. Это и есть легенда о Чёрных сёстрах, Ангелах-хранителях для тех, кто поступал хорошо и Демонах ночи для тех, кто поступал плохо.
Илена считала, что определённо бывают и куда менее приятные прозвища.
— Ладно, пойдём, — попыталась капрал Чамберс увести Ниену. Когда та всё-таки согласилась идти, Чамберс заметила нечто, оглядев азари. — О, а это… это тебе Илена дала?
— Да, она, — Ниена вытащила из кармана странный пищевой батончик, разглядывая со всех сторон. — А что это вообще?
— Нечто волшебное! — воскликнула Илена, обхватив руки младшей азари, и батончик в её ладонях.
— Это шоколад, — пояснила Чамберс, поднимая «бровь» — очень человеческий жест, даже если у неё и было лицо азари.
— В одном можешь мне поверить, — Идена медленно выпустила её руки, аккуратно похлопав по рациону. — Даже если ты сомневаешься во всём остальном, что я говорила и делала. Но в одном можешь мне поверить. Шоколад. Просто. Божественен.
— Идём, — сказала Чамберс снова, положив ладонь Ниене на спину и подтолкнув её в нужную сторону.
Илена развернулась к лифту. Через секунду она услышала звук чего-то рвущегося. И почти немедленно донеслось торопливое:
— Ух-х-х!
Входя и лифт и нажимая на кнопку нужного этажа, Илена вздохнула.
— А я ведь ей говорила.
И всё-таки, она не могла просто так отказаться от своего прошлого и всего, что связано с Йоной Седерис. Не то чтобы она жалела, что сменила сторону. И не то чтобы она не считала, что Йона получила по заслугам. Но то, что делала Йона Седерис… кое-что из этого Илена Таноптис делала тоже. Пускай, и не с радостью, но добровольно.
Может, это и не делает её такой же плохой, как Йона… но и особо хорошей её тоже считать нельзя, и думать обо всём этом было…
Илена потрясла головой, избавляясь от ненужных мыслей.
Думать обо всём этом было бесполезно. Что сделано, то сделано. Важнее то, что она будет делать дальше. Её новые хорошие поступки не отменят плохих, но это не имеет значения. Ей нравилось освобождать рабов. Ей нравилось бороться против Гегемонии. Ей нравилось вдохновлять других, нравилось вместе с Шепард и другими людьми участвовать в чём-то большом и важном, помогать хоть раз сделать эту галактику чуть лучше. И пока ей нравится в этом участвовать, пока она считает, что поступает правильно, всё прочее значения не имеет. Да и вдобавок, это же явно самое большое приключение в её жизни!
А их следующая остановка?
Корлус.
— Хм-м, Корлус?
Советник Соулон уделял голограмме капитана Дисмета из ГОР маловато внимания. У него сейчас были слишком заняты руки. Конкретнее, заняты они были большим круглым горшком. Который он держал обеими руками.
— Да, сэр, — ответил Дисмет кратко. — Флагман Затмения движется именно к этой системе, если судить по перехваченным переговорам между ретрансляторами. Кодирование сигналов в Батарианской Республике ничуть не лучше, чем в Гегемонии, а они к тому же связывались с «Тевурой» по старым каналам, которые мы взломали давным-давно. Они направляются к этой системе с небольшим эскортом.
