Маркус помрачнел, рассматривая непринуждённую позу пленника и болтающиеся ремни. А ведь мастер Ирраиль ворчал о бредовости ремней. Отметил знакомый цвет глаз, отцовские уши… глубокие тени под глазами. Полупрозрачная больничная рубаха почти не прикрывала тонкого костлявого тела. Розоватые пятна молодой кожи, облепившие его тело, от ушей до кончиков пальцев рук и ног. Повязки с колен уже были сняты, а на теле красовались свежие ярко-розовые рубцы.
Тарис лишь вскинул бровь под его пристальным взглядом.
— Можешь создавать огонь на коже? — наконец поинтересовался Маркус, подходя ближе. Вопрос стал неожиданным. Лаен задумчиво уперся руками в кровать и вскинул подбородок, смотря на местного царька снизу вверх.
— Нет, — категорично ответил он. Он понимал, чего хочет этот Маркус. Но в здравом уме Тарис никогда не поджег бы себе ни руку, ни палец, ни даже сантиметр кожи. Хотя да, поджечь себя он мог, как и сгореть, как и регенерировать после.
Маркус некоторое время смотрел на него, а потом неожиданно склонился и прошептал:
— Когда врешь, левый глаз у тебя дергается… вот и сейчас дергается, значит, врешь.
— В моем личном деле даже такое есть? — не отводя взгляда, поинтересовался Лаен.
Маркус Биби выпрямился и задумчиво осмотрел палату, потер подбородок. В который раз застыл, усиленно размышляя. Лаен же помрачнел, ожидая ответа и пытаясь понять, что происходит? Слишком много неожиданностей за последнее время. Райго, который как-то связан с ним, потом Ирраиль и вот теперь нечитабельный Маркус. И все трое знают о нем что-то такое, о чем он даже не догадывался.
— В твоем личном деле есть многое, уродец, — прошептал Маркус. Тарис Лаен же понимал, что этот человек попросту врет. Потому что свою папку в пять листов он знал наизусть. Пусть незнакомцу известно многое, но работы через ложь не выйдет… никакой.
— Я не буду сотрудничать ни при каких условиях.
— Прострелю колени твоей подружке, — перебил Маркус, склоняясь к нему, ничуть не боясь ни удара, ни чего-либо еще. — Как думаешь, она будет терпеть или кричать? А сколько ее мыслей уйдет в пространство? Стерпишь ее боль так же, как боль Иссиа на крыше того обваленного дома?
Тарис усилием воли унял дрожь в руках. Произошедшее на промышленной свалке казалось кошмаром, жутким дополнением к мучившим его снам.
— Вы этого не сделаете…
— Я могу сделать многое, Тарис Лаен, — процедил Маркус ему в лицо, — и от тебя зависит, будет это нечто хорошее или до дикости страшное.
* * *
Тарис Лаен так и не дал ответа. Его шок от озвученных перспектив был столь выразителен, что Маркус попросту разозлился. Он не любил недопонимания и непослушания от подконтрольных ему людей. А здесь он и сам не совсем понимал, как говорить. Проще было ГМО устранить, как обычно с ними и делали. Без разбирательств, знакомств и вникания в их личностные качества. Маркус и помыслить не мог, что когда-либо будет искать общения с кем-то из них. Для него чрезмерные модификации ставили уродцев в один ряд с мусором, паразитами, от которых следует избавиться. Он не понимал, почему существует целый пласт населения, который не может даже вздохнуть без фильтра, и при этом существует множество существ, мнящих себя людьми, интеллектуалами, а на самом деле ничем от бионических роботов не отличающихся. Многие их возможности для настоящего человека немыслимы. Тарис Лаен был квинтэссенцией мысли, результатом работы больного генетического гения. Хуже то, что, похоже, его вырастили из Теодора… Как растение, селекционный эксперимент, единственный экземпляр…
Сам факт того, что данное существо когда-то было его братом, вводил Маркуса в ступор. Он не знал, что делать с Тарисом. С одной стороны, надеялся, что это реально его брат. Достаточно было увидеть, как дергается его левое веко, когда тот лжет. Но, с другой стороны, это был совсем другой человек, с отличным от Теодора генетическим кодом. Он был модифицированным больше чем на пятьдесят процентов. То есть нечеловеком. Можно ли такое создание все еще считать собственным братом или проще, как и всех их, убить, чтобы он не осквернял пространство своим присутствием?
Черные мысли поглощали его разум сантиметр за сантиметром. Маркус не видел, как несся по коридору, даже не сняв с лица былую внешность.
Он не заметил и Дэйлу, которая ждала его на повороте.
— Чего ты добиваешься? — нагоняя его, поинтересовалась она. — Сначала велел привезти его сюда, потом подлечить, теперь пугаешь расправой над девчонкой. Я уже молчу о том, что девчонку ты тоже стращал расправами над этим парнем.
— Над двумя, — чисто механически поправил ее Биби, не сбавляя скорости. Женщина поспешила следом.
— Только не говори, что третьему ты тоже что-то скажешь. Маркус, успокойся, прошу. Объясни хотя бы…
— Слушай… — Мужчина резко остановился, — тебе прослушки не хватает в его палате? Может, тебе место под диктофон выделить в моем пиджаке?
— Не злись, я просто не понимаю твоих мотивов, — она нежно коснулась ладонью его руки.
