— Я повторюсь снова, Лина. Поход через Врата ничем не поможет тебе и другим «бунтовщикам». Да, Артур не сунется за вами, но вот о Калифате нельзя сказать того же. И даже в самом лучшем случае, если о вашей группе предпочтут просто забыть, а Врата каким-то чудом вдруг заработают… — Он говорил медленно, подбирая слова. — … куда вы поведёте людей? В неизвестность? Без подготовки, без ресурсов, без плана, без снабжения? Это не эфемерная свобода. Это самоубийство. Гарантированная гибель в чужом мире.
Лина стиснула кулачки.
— Что бы ты ни говорил, Владимир Романов, а пути назад уже нет. Ни для тех, кто пошёл за мной, ни уж тем более для меня. — В глазах девушки раскинулся целый океан спокойствия, продиктованного смирением и готовностью идти до конца. — Мы или уйдём отсюда и выживем, или на планете просто станет чуть меньше людей, так сильно мешающих его Плану. я сделаю так, чтобы тебя выпустили отсюда. И ты уйдёшь, брат.
На шее Владимира дрогнула жилка, а он сам крепко стиснул зубы, пытаясь облечь эмоции и мысли в слова так, чтобы не обматерить Лину, словно инструктор на полигоне — тупого новобранца. Он гневался, пока в какой-то момент не увидел в дрогнувших глазах сестры не себя, но своего отца. Императора, железной рукой правящего страной уже много лет, и готового ради Империи на всё. Бросить дочь умирать. Покорёжить разум непутёвого наследника. Отречься от дитя, и пальцем не пошевелив для его спасения.
Всё ради государства, ничего для себя. Или же это была высшая форма эгоизма, самая страшная из всех? Владимир не мог сказать точно.
Но вот в чём он был уверен, так это в том, что он не хочет быть похожим на отца. Даже если это значит сбросить с себя возложенную другими роль, отринуть идеалы и двинуться туда, где его, скорее всего, ждёт лишь верная смерть — и ничего более.
Вот так замысловато и невовремя вскрылся застаревший нарыв на душе цесаревича, который и сам не знал, кем он является на самом деле.
— Я остаюсь здесь. И ты проведёшь меня к тем, кто занимается Вратами. — Владимир встал со стула, а в голосе его прорезались повелительные нотки. — Сейчас же.
Аватар, наблюдающий за этой сценой и, параллельно, за рвущим и мечущим в своём кабинете молнии из глаз Императором, усмехнулся, чувствуя, как в груди расцветает что-то давно забытое. Словно оживший ворох бумаги коснулся уголька и занялся пламенем, сотворённый с неясной и невыполнимой целью, не-Артур Геслер тоже готовился вспыхнуть…
И сделать наконец то, что должно. Потому что он не был дефектной временной копией, как начал считать в какой-то момент. О, нет.
Он был чем-то совсем иным…
В малом тронном зале Алексей Второй, получив донесение о «предательстве» наследника, не буйствовал. Он просто нахмурился и «застыл», старательно переваривая застлавшую разум пелену холодной, абсолютной ярости, направленной не столько на непутёвого сына, сколько на самого себя.
Не справился. Не воспитал. Ошибся, едва не усадив на трон того, кто всё бы разрушил. Проигнорировал все тревожные звоночки, прозвучавшие раньше. Посчитал, что «самоволкой» ради поисков Артура Геслера своеволие и глупость наследника и ограничатся. Благо, ему хватило ума начать всерьёз готовить замену на крайний случай, ведь иначе всё было бы куда хуже…
В те короткие минуты, когда телепат шестого ранга был занят саморефлексией, непросто пришлось не только рядовым служащим дворца, но и ближайшим сторонникам Его Императорского Величества. Император, конечно, не вредил им, но даже мрачного давления, им испускаемого, оказалось достаточно, чтобы наименее стойкие потеряли сознание прямо на своих рабочих местах.
Естественно, люди вздохнули с облегчением, когда Император, казалось бы, совладал с эмоциями, и буря стихла…
Но прозвучал приказ, услышать который люди ожидали меньше всего.
Посулить Калифату постройку новых Врат или даже двух, но добиться согласия на штурм с участием сил Империи. Всех террористов и их пособников впоследствии — ликвидировать. Владимира и Лину Романовых — доставить в столицу живыми или мёртвыми.
Задействовать любые доступные силы, включая столпов Империи, для переправки которых было дано «добро» на использование штучных сверхзвуковых прототипов транспортной авиации.
Уже спустя час силы гегемона, до этого момента сдерживаемые дипломатическими ограничениями и присутствием калифатских войск, пришли в движение. Элитные отряды псионов и штурмовиков, прикрывающих команды телепатов, ринулись к комплексу Врат, не дождавшись ни отмашки о готовности от временных союзников, ни прибытия дополнительных сил. Приказ Императора не подразумевал двоякой трактовки, и верные своему долгу люди не стали откладывать неизбежное.
Взвыли сирены и прозвучали первые взрывы — начался штурм.
