Забывшись, я неосторожно муркнул, и кошка, прервав своё занятие, отпрыгнула в сторону и взяла меня на прицел. Я, повинуясь рефлексам, сорвался с места, и пули, выпущенные из её оружия, срезали куст, за которым я секунду назад прятался. Я резко сменил направление, уклоняясь от новой очереди, а потом прыгнул на дерево и, оттолкнувшись от ствола, врезался в пуму и повалил её на землю, вырывая автомат из рук.
— Утихни! — Сказал я, прижимая вырывающуюся бестию к земле. Но потом, вспомнив про её снаряжение, перешёл на английский. — Мы с тобой одной крови. — Ну, почти. — Что на тебя нашло?
— Я должна исполнять приказ. — Сказала она, выплюнув землю, набившуюся ей в пасть.
— Чей приказ? — Спросил я. — Людей что ли? Зачем тебе на них работать? Ты им ни чем не обязана. Ты считаешь их своими создателями? Это зря. Они-то просто хотели для себя пушечного мяса. А ты пляшешь под их дудку.
— У меня нет выбора. — Ответила пума, перестав вырываться.
— Ну, вот те здрасьте! — Раздался голос со стороны. — Я отлучилась на минутку, а он уже какую-то бабу завалил. Кобелина!
Вот и Кира подтянулась к веселью. И сразу ругаться, причём необоснованно. Или обоснованно? Я прислушался к себе и понял, что дико хочу — вот прямо здесь и сейчас — отйиффать, как любит выражаться Шах, эту кошку. С чего бы такая реакция?
— Присоединяйся, третьей будешь. — Пошутил я. — А вообще я тут шпионов ловлю.
— То-то я смотрю, допрос с пристрастием в самом разгаре. — Кира в долгу не останется, нет.
— Придумай лучше, как с неё ошейник снять. — Сказал я ей. — Видишь, не по своей воле она сюда пришла. — Показал я Кире на шею пленницы, а потом обратился к пуме на английском. — Как он снимается?
— Его нельзя снять. — Пожаловалась кошка, мигом погрустнев. — Он взорвётся.
— Ну, тогда пошли в город. — Сказал я. — Там что-нибудь придумаем. — В этот момент ошейник пискнул. — Что это было?
— Предупреждение. — Ответила она. — Ещё одно нарушение и человек, наблюдающий за нами, взорвёт мой ошейник.
Как всё запущено! Ну, ничего, есть одна метода! Я выпустил когти и выцарапал у неё на загривке руну магического щита. Конечно, лучше бы иметь под рукой специальные чернила с пылью магических кристаллов, но кровь, пока она живая, тоже может послужить носителем и преобразователем энергии.
— Больно же! — Не оценила пума мои старания.
— Терпи. — Ответил я, вливая энергию в руну и формируя щит вокруг её шеи. — Зато я снял с тебя ошейник, больше тебе ничего не угрожает.
Наблюдатель купился на мой блеф и подорвал заряд. Ошейник разлетелся на осколки, которые, не пробив поставленный мною щит, вонзились в землю или унеслись в разные стороны, срезая ветки с деревьев и разрывая кусты.
— Вот и всё, а ты боялась, только юбочка помялась. — Произнёс я по-русски и облизал обожжённую взрывчаткой руку. — Вставай, хватит валяться. И запомни, каждый уважающий себя пушистик должен знать два языка: русский и Арги.
— Нам говорили, что русские враги. — Произнесла она.
— Тебе это говорили те, кто нацепил на тебя бомбу. — Заметил я. — И ты после этого считаешь их друзьями?
— Нет. — Помотала она головой.
— То-то же! — Ответил я. — А враг твоего врага — твой друг. Пошли домой.
— Домой? — Спросила она. — В смысле, в казарму?
— Как всё запущено. — Покачал я головой. — Дом — это дом. Казарма к нему не имеет никакого отношения. Что у вас там вообще происходит?
Ну, по пути к городу Куга — так её звали, забавно, Куга — Sugar, сахарная пума — рассказала об их житье-бытье. Где-то под землёй располагалась какая-то сверхсекретная лаборатория, в которой проводились эксперименты по созданию гибридов человека и зверя. За основу были взяты пума, рысь, волк, лиса и собака. Видимо, как наиболее распространённые в США хищники достаточно крупных размеров. Куга как-то совершила побег из охраняемой зоны, где содержались «образцы удачных экспериментов», и пробежалась по комплексу. Выхода она не нашла, так как поймали её раньше, но повидала многое: растущие в питательных растворах клоны, результаты неудачных экспериментов, отправляемые на переработку. А ещё множество зверей, подвергаемых различным процедурам, порой довольно болезненным, смысл которых не был ясен Куге. Путешествие её закончилось встречей с отрядом охраны, закованным в броню, которая не поддавалась её когтям, в отличие от тел учёных, попавшихся ей на пути ранее. Залп ружей с транквилизаторами отправил её в беспамятство, а очнулась она уже с ошейником на шее, который бил её током. А её сестра, попытавшаяся снять ошейник, спровоцировала взрыв, оторвавший ей голову. После этого попыток снять адскую машину не было, а тренировки стали жёстче и условия проживания хуже. Сотня гибридов — или, как сказал бы всё тот же Шах — фурриков — содержались на площади однокомнатной квартиры, и питались какой-то вязкой однородной массой. Поговаривали, что состоит она из тех, кто стал жертвой экспериментов или умер, не справившись с тренировками.
