— Хватит, хватит, она мертва! — проорал мне в ухо майор, вырывая из рук мой боевой молот. — Да хватит уже! Псих, блин.
— Да! Я псих! Доктор, мне тут собачки кровавые мерещатся! — прокричал я, но стойку всё же отпустил.
— Ничего, и тебя вылечат, — похлопал он меня поп плечу.
Я присел на край кровати и, прикрыв лицо руками, устало выдохнул.
— И за что мне такое счастье?
— Я думаю…
— Это был риторический вопрос!
Тем временем, в палату заглянул Козлов. Что меня порадовало, нос его был разбит, возможно, сломан, лейтенант хотел было что-то сказать, но чекист его опередил:
— А, ты-то мне и нужен! На вот, — с этими словами он вытащил из внутреннего кармана кошелек, достал несколько купюр и протянул их лейтенанту: — Сходи в магазин купи одежку по погоде. У тебя какой размер? — Это уже мне.
— Пятьдесят второй, обувь — сорок третий.
Козлов ушел, а меня спровадили в ванную. Чему я, впрочем, был только рад. На мне было много брызг крови от этой и предыдущей гончей, да и мочевой пузырь уже разрывался.
— Я так понимаю, что выбора у меня нет?
Чистый и переодетый я ехал на машине майора домой, самое время выяснить, на что я подписался.
— Выбор есть всегда. Можешь бороться своими силами, а можешь в составе мощной государственной организации. Чуешь разницу?
— Чую! Подставу чую. От таких организаций лучше держаться подальше, а лучше даже на глаза им не попадаться. Команды, приказы, субординация и прочее. У меня после армии на них аллергия. Да и не гожусь я: слепой, хромой, стрелять не умею, здоровье, кхе-кхе, ни к черту.
— Хватит прибедняться, ты же снайпером был.
— Записан, не значит был. СВД я только раз в руках держал, когда чистил, после того как комбатский сынуля из неё стрелял. Неужели цельный майор ФСБ не знает реального состояния дел в армии? Думаешь, там воевать учат? Хрен! Для солдата в армии много других, куда более полезных задач имеется: сугробы квадратные делать, траву косить лопатой, ломом подметать, колёса гуталином мазать…
— Ну, у нас-то выбора нет! — перебил меня он. — А за не имением гербовой пишут на туалетной.
— Спасибо за сравнение.
— Всегда, пожалуйста. А на счет организации все просто: убил тварь, привез труп, получил деньги и гуляй. Свободный охотник.
— Ага, хэдхантер, типа.
— Называй, как хочешь.
— А оружие? Обрез менты забрали.
— В бардачке возьми, — я открыл бардачок и достал оттуда обрез и пачку патронов, удивлённо воззрившись на майора, — а вообще оружием и транспортом обеспечим, — продолжил он, но, посмотрев на мои загоревшиеся глаза, добавил: — В пределах разумного. Никаких золотых африканских штуцеров и спорткаров!
— Да я и не думал, мне и уазика хватит, только движок дизельный пусть будет, соляры у меня на трактор припасено немало. А по оружию: во-первых револьвер хочу!
— Какой?
— Калибром побольше, а то девять миллиметров собачек, явно, не впечатляют.
— РШ-12 пойдет?
— А что это за зверь?
— Револьвер штурмовой, калибра 12,7. Тульский.
— Офигеть, дайте две! Это выражение такое, — пояснил я в ответ на удивленный взгляд, — одного хватит, но к нему ещё винторез.
— Зачем тебе бесшумка?
— Чтобы не шуметь, логично ведь? Да и патрон тяжелый, останавливающее действие хорошее. И еще сайгу двенадцатого калибра, и СВДК, и КОРД, и РПГ-7! — Остапа понесло. — А еще бронежилет легкий, разгрузку, кобуру для обреза и прочие прибамбасы.
— Пулемет не дам. Гранатомет тем более. Ты решил Зимбабве завоевать?
— Ну, попытаться стоило, — пожал я плечами. — Все, приехали. Вон тот дом с разбитым окном.
Майор высадил меня и тут же уехал. Я пошел осматривать погром. Картина не радовала. Дверь выбита, окно разбито, даже не заходя в дом, я видел целые сугробы в комнате, двор замело, собаки — Барбоса, а не мутанта — нигде нет. Но дом подождёт, первым делом скотина!
Преодолев заснеженный двор, я прошел в хлев. Все еще хуже, чем я ожидал: корова сдохла, рядом лежал околевший теленок. Чёртов монстр напугал Бурёнку до выкидыша! В курятнике явно порезвилась лиса, а в хлеву я обнаружил сытого и довольного жизнью Барбоса, который сладко спал на сене в овечьей кормушке.
— Ах ты, вредитель! — закричал я.
В ответ же Барбос только помахал хвостом, что меня просто взбесило. Я достал из-за пазухи обрез и выстрелил в него. Точнее попытался, зарядить-то я забыл. Пёс, тем временем, понял, что запахло жаренным, и задал стрекача, рванув так, что сбил меня с ног.
— Стой, падла! Убью!
Но все мои крики оказались бесполезными: пёс, не сбавляя скорости, перемахнул забор и скрылся в неизвестном направлении.
Остаток дня прошел в хлопотах: увёз и выбросил в овраг то, что осталось от моей живности; повесил дверь на место; отчистил дом от снега; заколотил и законопатил окно. А то уже двое суток по дому гуляет ветер, отчего внутри было холодно, на стенах образовалась наледь, а печь промерзла и никак не хотела разгораться! Растопив, наконец, печь, я устроился на диване, укутался в одеяла и впервые за всю жизнь просто напился в зюзю.
