Всё началось, как это всегда бывает и думается, со случайной встречи. Клиент банка вручил записку и… А дальше всё предсказуемо пошло кругом. Но так ли случайна эта и другие типа случайные встречи, и это ли начало всего?Содержит нецензурную брань.
– Дайте мне условность, и я создам новый мир, – распылялся перед своим товарищем, ничем непримечательный среди таких же посетителей бара молодой человек, который, впрочем, своим буйным видом вносил некоторый диссонанс в ряды любителей горячительных напитков, которые к этому времени ещё не успели распрячь в себе зверя, и тем самым – выпустить его на свободу.
Конечно, среди посетителей бара были и те, кто ещё со вчерашнего пребывали в должном настрое, но они всё-таки уже не могли найти в себе столько сил, чтобы самым видным образом показать себя, и поэтому находились «в осадке», молча восстанавливая свои силы в уголке бара.
– Дайте только время, – как часто поговаривал бармен. – И уж тогда вам не нужен будет никакой зоопарк.
Так что наш, такой волнительный молодой человек, был всего лишь одним из первых среди равных, которые только и ждали своего часа, чтобы предстать перед окружающими во всей своей красивой, либо же какой есть изнанке. Да именно так, ведь им – любителям истины – нечего стесняться, раз естество – есть непреложная истина, и от неё никуда не деться.
– Бог, этот первый фантаст, создал свою условность – человека – и уже через него мог творить и создавать временность в своём мире, – подкрепляя свои слова крепкими напитками, продолжал доводить свою мысль до товарища этот волнительный молодой человек.
– Но в том-то и дело, что любой созданный тобой мир, будет существовать только с твоей позиции человека и – никак иначе, – отвечал ему, как оказалось, очень рассудительный его товарищ.
– В этом-то и загвоздка, – в сердцах бросил этот волнительный молодой человек, закинул в себя рюмку и, сказав своему товарищу: «Я сейчас», насколько бодро, настолько же и не стройно двинулся в темную сторону этого заведения, где по его предположению должна была находиться кабинка экстренных необходимостей, в каких в данный момент и испытывал нужду его организм.
– Да, что-то он быстро накачался, – посмотрев вслед качающемуся другу, дал оценку тому его товарищ.
После чего он окинул зал взглядом и, не заметив на данный момент привлекательных целей, расслабился, а так как он вслед за другом не спешил и, видимо, не особо предполагая заняться чем-то другим, решил тем же темпом поедать заказанные им закуски.
– Дайте ему условность. Ха-ха! Где-то и от кого-то я уже это слышал, – рассуждал наблюдавший за разговором этой парочки друзей один из тех, кто был наделен этой сущностью и названный в простонародье Асмодеем, ввиду того, что имел сильно субъективный во всех его проявлениях взгляд на мир.
Асмодей и его визави – Серафимы – в это время находились в одном из контрольно-наблюдательных пунктов, из которого и могло осуществляться столь пристальное слежение за этим требующим наблюдения молодым человеком. Которое, конечно же, легче вести из того места, и которое – в силу принятого человеком заблуждения – почему-то относят к плечам наблюдаемого, на которых так удобно, свесив ноги, помещаются, и ангелы и бесы, что является досужим вымыслом тех, кто не слишком утруждает свои плечи разгибаниями, предпочитая всем другим местам свой любимый диван. К тому же упоминание плеч – есть всего лишь иносказание, имеющее под собой значение расстояния, на котором находится этот индивидуум от ангела или от того же беса, употребление которого, надо сказать, в некотором роде неточно и весьма оскорбительно для ангелов, находящихся на другой плечевой ступеньке развития.
– Это ты про кого там намекаешь? – бросает на Асмодея свой строгий взгляд Серафимы.
– Не упоминай имя господа своего всуе, – дерзок, посмеивающийся Асмодей.
– Знаешь, что? – пламенеет Серафимы.
– Конечно, знаю, что ты от первого лика загораешься, – все ухмыляется контрпродуктивный Асмодей.
– Ладно, чего я вообще завожусь. Знаю же, что ты таков и, закостенев в неправедности, не можешь иначе, – успокаивается Серафимы.
– Я-то закостенел? Ха-ха! Кто бы говорил?! – уставился на Серафимы Асмодей. – И это говорите мне вы, лицемерные ангелы, живущие временами до явления Евы, но так и не решившиеся определиться со своим местом на свете.
– Ты это, о чём? – делая непонимающий вид, говорит Серафимы.
– Ой, как будто не знаешь?! Мы – падшие ангелы – предчувствовали, чем всё дело закончится, и не смогли пойти против наших убеждений, за что и поплатились. В чём нисколько не раскаиваемся, – сказал Асмодей.
– Ну ещё бы, раскаиваться мы не привыкли, – вставила своё слово, покачивая головой, Серафимы.
– Может, дашь мне сказать? – упрекнул их Асмодей.
– Молчу, – насупилась Серафимы.
