— Спасибо, — буркнула Аманда, полностью осознав, как опростоволосилась, но признавать ошибку не собиралась. Жаба давила и вообще. Вломить Пи было очень приятно. Не так приятно, как было бы его же, скажем, обнять или… Да когда же это кончится!?
— А извиниться?
— Облезешь.
— А вдруг нет?
— Можешь помолчать?
— Только после извинений.
— Челюсть не болит?
— Почти. Но если ты извини…
— Извиняю.
— Ведьма.
— Придурок, — буркнула Аманда и отвернулась. Во-первых, чтобы не видеть лукавую, поросшую щетиной, но все равно симпатичную физиономию темного, во-вторых, чтобы спрятать полезшую на лицо улыбку.
Все равно сволочь. Да! Омерзительно привлекательная доставучая сволочь. И плевать на приворот. В бездну приворот. Вот она сейчас прямо остановится и… А чем это так попахивает?
— Так и пойдешь через ворота?
— Как?
— В кровище, — умильно засиял Пи
Солнце почти село. Благословенный Нункор был в нескольких метрах. Справа поднимался заросший деревьями склон холма, в который упиралась каменная ограда городка. Во все еще распахнутые ворота была видна широкая мощеная улица, край подворья какой-то забегаловки, шныряющий народ, местечковые лавки, дальше маячил массив темного храма. Тень от статуи Темного посланника, венчающей место поклонения Изначальной Тьме, вопреки всем законам природы, утыкалась в ворота, а не в противоположную от заходящего солнца сторону.
Из привратницкой будки, щурясь и прикладывая к виску кругляш какого-то артефакта таращился стражник с настоящей алебардой.
Аманда посмотрела на разминающего пальцы Пи, на себя и вздохнула, соглашаясь.
Привратник не только не встретил, но и поглубже в будку зашился, когда они благоухая жасмино-фиалко-сирене-розами подошли, чтобы сообщить цель прибытия.
— Добдо божаловадь, — прогудел он и замахал рукой. Не то путь указывал, не то воздух разгонял.
— Ты точно уверен, что правильно их сложил? — задумчиво произнес вампир, дернув за нити проклятия из натекшей под трупами крови, и останки начали медленно погружаться в землю, изредка, то тут, то там, вспыхивая знаками упокоения, нанесенными на разные части.
— Уверен, что в кучках все нужные части каждого, а в каком порядке — не суть, — отозвался Пи, внимательно следя за процессом. В идеале, кучек должно было быть шесть, раз уж так. Но один сбежал. Могут возникнуть проблемы. Теперь вся надежда на бумажку Арен-Феса. — Ты же не хотел помогать?
— Ты меня впечатлил. Скала. Если бы мне так по чувствам палкой пнули, а потом еще и в челюсть… Она у тебя железная?
— Ведьма? Да, с характером, к ней особый подход нужен. Я пока не понял какой, но время еще есть, никуда не денется, рыжая заноза. Поэтому я дал ей себя стукнуть. С мне почесаться, а ей приятно.
— Да нет же, флейта твоя.
— А, флейта! Под особой защитой. Как чувствовал, что так будет. Ты так и не сказал, какого гуля тут пасешься?
— Мимо проходил. Считай, что меня тут не было.
Миг и пропал. Пи еще ни разу не видел, чтобы кто-то так виртуозно ходил тенью. Будто в бездну канул. Он обошел свежие холмики, подергал за печати, проверяя, хорошо ли легло упокоение. Пробормотал скороговоркой закрепляющую речевую формулу, попрыгал, утаптывая землю поплотнее, набросал поверх надранной поблизости травы, натыкал веток, бросил поверх рассеивающую внимание вуаль и помчался догонять рыжую с метлой.
А хорошо она ему вломила. Даже не ожидал. Чуть удержал приготовленный для вампира сюрприз. Ух, какая была! Злая, глазищи блещут, волосы врастопырку… Огонь!
Постоялый двор «Костяная крыса» и мужик с телегой нашлись одновременно. Пройдоха пытался толкнуть случайно полученные на передержку вещички и уже нашел нескольких заинтересовавшихся.
Пи даже здороваться не стал, сходу залепил по уху, несмотря на очевидную разницу в массе и росте, потом за это же ухо прижал. Заставил согнуться в три погибели, а четвертую погибель — опасно потрескивающий густо-лиловый пульсар, держал в другой руке, подбрасывая, как мячик.
— Мы там ценой своих шкур их шкуры спасаем от не-мертвых, а оно мародерствует при живых хозяевах… Я даже слов таких не знаю, кто ты есть, — вздохнул Пи, дал мужику подняться. — А ну доплату за извоз гони обратно.
Темный подвигал бровями, улыбнулся.
От улыбки стало всем страшней.
В первую очередь мужику с телегой, он был к Пи ближе всех, практически интимно, поскольку Пи держал его, вместо уха, за пуговицу и смотрел в глаза. Во вторую — двум ушлым типам и сухой, как вобла, тетке, косящей под ведьму, которые присматривались к сумкам. Тетка даже успела в Амандин рюкзак руку запустить, но теперь медленно достала, пустую, без ничего, и уточкой отгребла в сторону.
Аманда не стала дожидаться развязки, взяла с телеги свои вещи и ринулась добывать комнату с ванной. Внутри оказалось неожиданно прилично. Если в корчме в Корре, где произошел заключительный этап найма и знакомство с Пи, веда чувствовала себя слишком чистой, то здесь — наоборот. Потому слегка растерялась.
