Еще размышлял над словами отца, что он не просто так пытался сделать из меня сильного бойца. До этого предполагал, что отец просто хотел реализовать во мне свою мечту военного, а вот сейчас уже не уверен в этом. Он всегда был убежден, что я обладаю даром. Может, и обладаю, хотя я ничего не помнил о нем. У Оболенского старшего тоже был магический дар, это усиленный удар и повышенная скорость. Именно поэтому считали, что у него слишком тяжелая рука. Когда говорил, что отец меня не бил, это было правдой. Его удар мог сделать меня калекой или вообще отправить на тот свет. Но вот тренерам он позволял меня физически наказывать за любой промах и лень, за это был до сих пор зол на него.
— Какого черта он мне нанял мастера, обучавшего драться сразу двумя мечами или длинными клинками? — на простой дуэли так не дерутся, а в остальном огнестрельное оружие до сих пор рулит. Продолжил вслух сам себе задавать вопросы.
— Понимаю, стрельба практически из любого огнестрельного оружия для солдата — это шанс для выживания. На бегу по пересеченной местности под перекрестным огнем, когда приходилось любую кочку использовать, как укрытие, и лететь к цели перебежками — хорошая практика в полевых условиях. Но на кой хрен мне все то же самое проделывать с луком за спиной или арбалетом в руках, вообще непонятно?
— Понимаю, несколько видов самообороны, где научили знатно махать руками и ногами, полезная вещь. Уложить противника через себя, удерживая болевыми или удушающими захватами, тоже могло в будущем пригодится. Вот только зачем сделали из меня еще и охотника, умеющего выслеживать дичь в лесу, на болоте или в чистом поле? Зачем обучать маскироваться под окружающую местность и лежать неподвижно часами? — вообще не укладывалось в картину подготовки бойца. При этом оставляли лишь нож, дабы смог подпустить к себе животное очень близко, рассчитывая на один лишь удар без возможности промаха. Меня на это время лишали еды, и моим трофеем должна была стать убитая дичь.
Когда от меня ломанулся волк-мутант, во мне проснулся инстинкт охотника. Должен был его догнать и добить, дабы получить трофей. Есть его не собирался, вдруг мясо отравлено химикатами, но догнать был обязан. Я считал себя хладнокровным убийцей, с легкостью расправлявшимся с любым зверем, и в этот раз рука у меня тоже не дрогнула. Но вот по поводу убийства людей, был не уверен. Память была подтерта основательно и неспроста. Так что этот вопрос оставался открытым. Необходимо все же узнать, для чего меня готовил отец, и постараться избежать его планов. Плясать под чужую дудку не готов от слова совсем. Поэтому погрузился в просторы интернета, чтобы найти рычаг управления Смирновым…
Сергей Ефимовский решил наведаться после обеда в целительский корпус к сестре. Сегодня ее тоже допрашивали. Не то, чтобы он переживал за ее психическое состояние. Клавдия кому угодно сама мозг вынесет, потом пересоберет, скажет, что так и было, но проведать все же не мешало.
— Привет, сестра, и какого черта ты три дня назад учудила? За каким лешим поперлась одна в тайгу, жить надоело? — Серега всегда в таком тоне общался с ней, по-другому она его просто морально давила.
— И тебе добрый день, братишка. Когда это тебя волновало мое самочувствие, не строй из себя заботливого родственника, — Клавдия никогда не оправдывалась, даже если ей сильно доставалось.
— Так это я с отрядом рванул на твои поиски. И знаешь, рисковал своей жизнью, дрался с серьезным монстром, — не мог не похвалиться Ефимовский, так как был горд этим безрассудным поступком.
— Никогда не сомневалась в твоем слабоумии, а вот отвага это что-то новое, — съязвила сестра, не оценив его подвига.
— Если бы мы не пошли, то Оболенский тебя не нашел, сама бы, наверное, ни за что не выбралась. Можно и спасибо за это сказать, — Сереге стало обидно, он искренне переживал за сестру.
— Ну, спасибо, наверное. От тебя точно не ожидала ничего подобного, поэтому до сих пор не могу поверить, — Клавдия потрепала младшего брата по вихрам, выражая теплые чувства. — А этот, ваш Оболенский, что-нибудь говорил обо мне?
— А что, должен был? Ты имеешь в виду расспрашивал о тебе, как о девушке? Неужели моя сестра в парня влюбилась? — Ефимовский не верил своим глазам, стерва Клавдия отвернулась и покраснела.
— Что ты там себе придумал⁈ Если будет спарринг, то вдарь ему посильнее, чтобы в лазарет снова зашел, — девушке было стыдно просить о таком брата, но Оболенский учился на первом курсе, и другой возможности его увидеть просто не было.
