И тут комнату пронзил женский визг, словно включили пожарную сирену, отчего мы подпрыгнули и тоже заорали, создав голосистое трио. За дверью послышался топот ног, и дверь с силой распахнулась. Включился свет на стенах, немного ослепивший, ввалилось трое стражников, бросившихся нас связывать. Лежа на полу рядом с Марьей Петровной, осмотрелся по сторонам. Это точно не было моей спальней. Мебель иная, комната меньше, а на кровати сидела девчонка десяти лет с удивлением нас рассматривающая. Нам задавали вопросы на чужом непонятном языке. Мы молчали, как партизаны, понимая, что влипли, по самое не балуйся.
Не добившись от нас никаких результатов, повели к хозяину поместья. Дабы тот принял решение, как поступить с незваными гостями, переполошившими весь дом. В кабинете, куда привели, за письменным столом сидел мужчина в домашнем халате, воззрившийся на нас с большим удивлением. А ему было чему удивиться. Перед ним стоял мальчишка в пижаме с босыми ногами и нетрезвая женщина в шелковом коротком халатике на голое тело. Марья Петровна, видно, сильно испугалась и теперь икала, воззрившись на хозяина, явно не веря собственным глазам.
— Михаил, йик, это ты или твой двойник? — мужчина довольно сильно смахивал на моего отца, но были существенные различия. Он был немного старше, в волосах блестела седина, а на лице усы притягивали внимание. Этот мужчина точно не был моим отцом, скорее мог приходиться ему старшим братом, но схожие черты лица явно ввели в заблуждение мачеху.
Дальше заговорил прототип папашки, но ни слова понять не смогли, язык был абсолютно чужим. Догадаться, конечно, же можно, в такой ситуации он интересовался, какого черта мы забыли в его доме. Марья Петровна стала сначала оправдываться, а потом наезжать, уняв наконец-то икоту. Вот только толку от этого не было, разговаривали два чужестранца. Я же молчал, рассматривая иной мир с большим любопытством. Потом мужик полез в ящик стола, явно что-то разыскивая. Достал две цепочки с кулонами, одну одел на себя, вторую дал жестом понять, чтобы нацепила Марья Петровна. Мне же висюльку не предложили, поэтому пришлось догадываться о дальнейшей беседе по смыслу.
— Как это где? В своем, то есть твоем доме, где же еще мне быть, я же не профурсетка по ночам таскаться по злачным заведениям, — с упреком отвечала мачеха, словно продолжала разговаривать с моим отцом.
— Кто это со мной? Родного сына не узнаешь? Сколько сегодня ты выпил, раз память напрочь отбило? — интересно, сколько выпила Марья Петровна, если до сих пор не поняла, что находится в доме совершенно чужого человека.
— В смысле у тебя нет сына, только дочь? А это тогда кто? Леонид — единственный твой наследник, о котором печешься больше, чем о собственной жене, — вот сейчас она явно перегибала палку. Отец ей вообще ни в чем не отказывал, а меня держал в строгости, заставляя заниматься с учителями-тиранами до кровавых мозолей и синяков по всему телу.
— Что мне здесь надо? Из какого я рода? Какой магией обладаю? — то ли для меня, то ли для себя дублировала она вопросы. — Мария Петровна Оболенская, княгиня, раз вышла за тебя замуж. Вот только магией обладаешь лишь ты, а я простая женщина, заботящаяся о твоей кровиночке, — она поправила свой немалый бюст и нежно посмотрела на меня.
— Что? Раз я без магии, то должна стать простой рабыней? И это не твой сын? — вот сейчас пассия смотрела на мужчину и в немом удивлении открывала и закрывала беззвучно рот, словно рыба, выброшенная на берег. Только сейчас до нее стала доходить вся горькая правда жизни, и в ее глазах плескался ужас. Марья Петровна трезвела на глазах, начав осматриваться по сторонам.
— Ты не князь Оболенский, не мой муж. Я обозналась, — стала мачеха замечать разницу. — Тогда как я тут оказалась? И как могу вернуться домой?
— Что значит нужно спросить у мага, который переместил в этот дом? Никто нас с пасынком не перемещал, разве что тот, кто забрался через окно в детскую спальню? — она стала догадываться, что сейчас произошло нечто похуже, чем покушение на ребенка.
— Верните меня обратно, мне тут совсем не нравится, зря я ударила ночного гостя бутылкой по голове, — она со слезами на глазах просила помощи у обескураженного хозяина. Теперь и у прототипа отца сложилась нужная картинка в голове, он задумчиво ее почесал. Потом стал подробно расспрашивать о событиях прошлой ночи, с удивлением на меня посматривая. А я прикидывался глупым мальчиком, боясь, что тот догадается о моей пресловутой способности. Я точно знал, кто именно переместил в иной мир нас с мачехой. И это был не тот убийца-извращенец, всему виной был мой дар, уже сработавший не в первый раз.
Попробовал вспомнить еще похожие случаи, но память не хотела сейчас выдавать все оптом, выдавливая из себя лишь мои десятилетние воспоминания.
