Девушки достали из штанов чиновников кожаные ремни и стали прохаживаться ими по спинам и задницам старых извращенцев. Я тихо ржал над этим спектаклем, понимая, что наказание вполне заслуженно. Как только у девушек устала рука, отвел магов в сторону пентаграммы. Велел всем дотронуться до меня, не разрешая одеться. В одно мгновение перенес магистров в третье измерение, оставив в неглаженных костюмах престарелых нудистов. Переместился сразу назад, туда, где осталась команда, меня уже все обыскались.
— Оболенский, где ты был? Император хочет казнить магов-бойцов, которые стреляли по его дочери, — с большими глазами ко мне подошли девчонки. — Может, попробуешь отговорить императора? У Анастасии это не получилось.
Цесаревна мерила шагами площадь перед ратушей, гневно сжимая кулачки. Неподалеку на коленях с руками за головой стояло двенадцать бойцов, приготовившихся понести смертельное наказание. Они обреченно опустили головы, перестав надеяться на помилование…
(Для особо впечатлительных, прошу ее пропустить, чтобы не портить впечатление, здесь есть сексуальная сцена)
Решил, что будет совершенно несправедливо, если жестокие маги останутся в живых, а простые бойцы, выполняющие приказ, будут расстреляны без суда и следствия. Поэтому гордой походкой, напитав собственный щит, двинулся к императору. Хотел посмотреть, как будет действовать в нештатной ситуации его охрана. Наперерез бросились уже опытные маги, пытаясь меня задержать. Вот только ничего от слова совсем у них не вышло. Ни физические, ни магические атаки не прошли, я продолжал неспешно идти к задуманной цели. Тут начальник охраны, достав пистолет, стал палить в мою сторону. Усмехнулся, продолжил движение. Император, видя сей беспредел, поднял руку, чтобы бойцы прекратили обстрел. Он догадался, что именно я хотел ему показать. Его люди поступили аналогичным образом, что говорило о том, что бойцы лишь соблюдали приказ. Они не могли позволить мне добраться до императора. Те бойцы тоже несли ответственность, не пропустив незнакомых людей до засевших в ратуше магов.
— Ваше Величество, у меня есть к вам предложение, — остановился в десяти шагах, показывая, что не несу угрозы. Алексей Николаевич кивнул, разрешая приблизиться.
— Что ты хотел мне сказать? Захотел пойти под трибунал, Оболенский? За похищение дочери тебе придется позже ответить, — пригрозил разгневанный отец, принимая ошибочное решение.
— Эти претензии не ко мне, а к вашей дочери, умеющей хорошо шантажировать. Хотел предложить вам альтернативное решение, как можно поступить с провинившимися бойцами, чтобы с пользой пожертвовали своими жизнями, — я видел, что правитель не мог не наказать за покушение дочери, но и убивать верных людей на глазах у других солдат было нельзя.
— Отправьте меня вместе с бойцами на штурм ратуши, попробую пройти защиту и атаковать иномирных магов. Если у нас получится, то вы сможете всех амнистировать за помощь отечеству, — правитель уже и забыл, что рядом находится серьезная угроза, был слишком рассержен из-за легкомысленного поведения дочери. Мое предложение оказалось единственно верным в непростой ситуации, поэтому он согласился. Экипировав нас по полной, в бронежилеты, каски и дав автоматы, отправили на прорыв. Бойцы, несмотря на то что послали на верную смерть, все же были мне благодарны.
— Ребят, если хотите стать не предателями, а героями, то должны разыграть спектакль. Как говорил до этого, мне нужно было лишь переговорить с засевшими в ратуше магами, дабы отправить их восвояси. Там больше никого нет, кроме заложников, поэтому стреляйте, но в потолок. Нам надо качественно изобразить прорыв, швыряйтесь магией, но никого не заденьте. Щит давно снят, но об этом никто не знает. И не надо меня благодарить, просто давайте разыграем все, как по нотам, — бойцы мне не поверили, но к совету прислушались.
Через тридцать минут перестрелки удалось освободить и вывести наружу заложников. Император был поражен от того, с какой легкостью решился сложный конфликт. Вот только незваных гостей схватить не удалось, они пропали из этого мира. Заверил, что о магах можно забыть, больше они тут не появятся. Меня еще долго допрашивали, сверяясь с показаниями свидетелей. О моем проникновении ранее девушки решили молчать. Не хотели рассказывать о небольшом возмездии, совсем не гордясь таким поведением, но втайне были мне благодарны.
Когда меня отпустили, так как победителей все же не судят, до меня добралась цесаревна.
— Спасибо тебе за все, Оболенский, за мою жизнь, за жизнь солдат, за избавление от врагов государства, — кивнул в знак признания. Анастасия, сделав шаг навстречу, на виду у всех поцеловала в губы. Это было неожиданно, но чертовски приятно. Опустив глаза, пообещала, что в понедельник все же вернется в училище, чего бы ей это ни стоило. После рванула к отцу, отправляясь с ним во дворец. А я стоял в небольшой растерянности, ловя на себе завистливые и ревнивые взгляды бойцов.
