— Будьте аккуратнее, растение может воздействовать на ваше восприятие, — предупредил Маркус. Название цветка Черноглаз феерический показалось весьма необычным. Отчасти цвет соответствовал, был черным, а вот что могло означать феерический, это ещё предстояло выяснить. Нагнувшись за очередным цветком, увидел, как из травы показалась голова огромной змеи с раздвоенным языком. Она поднималась все выше и выше, гипнотизируя взглядом. От ужаса замер, не в силах пошевелиться. Змея хотела меня сожрать, а я даже не мог выхватить нож. Когда она бросилась на меня, я лишь закрыл глаза от испуга, чувствуя, что пришел конец…
Когда открыл глаза, увидел над собой склонившегося мужчину.
— Парень, сколько пальцев ты сейчас видишь?
— Три, кажется, — ответил я, оглядываясь по сторонам. Находился я в странном белом помещении, но мужик отчасти был мне знаком.
— Хорошо, у тебя восстанавливается сознание. Ты понимаешь, где сейчас находишься? — продолжил он задавать вопросы.
— Не совсем, но, кажется, в больнице, — это помещение мне тоже было смутно знакомо.
— Уже лучше, парень, ты меня помнишь? Кто я такой? — память постепенно возвращалась, я знал, кем был этот мужчина.
— Мой лечащий врач, — только совершенно не понимал, что я здесь делаю. Ужас осознания, где нахожусь и что со мной происходит, поверг меня в шок. Попытался свалить домой, но ничего не получилось. Телепортироваться не мог. Хотел вскочить с кровати и просто сбежать, но был связан какими-то белыми тряпками.
— Не надо так нервничать, всё равно вырваться не получится. Лучше скажи, что ты помнишь? — продолжал мужик свой допрос. Я помнил, как мы с отрядом отправились во второе отражение за цветком, как на меня напала змея, потом ничего не помню. Но сейчас говорить об этом было бы слишком глупо, поэтому просто молчал.
— У тебя началась ремиссия, раз ты вспомнил меня и понимаешь, где находишься, — продолжал он меня пугать.
Да, я вспомнил этого мужика, это был мой психиатр. Он был тем, кто стер мои воспоминания, когда три раза лежал в психиатрической лечебнице. А вот что сейчас тут делаю, совершенно не догадывался. Поэтому рассудил здраво, а что не стоит ему рассказывать об иных мирах. Он и тогда считал это бредом, и сейчас тоже, навряд ли, поверит. Буду косить под нормального.
— Как себя чувствуешь? Голова не болит? Ты по-прежнему себя считаешь одарённым, умеющим путешествовать в другие миры? — хитрый жук проверяет меня на адекватность. Покачал головой, отрицая такую возможность.
— Вот и хорошо, вот и ладненько. Возможно, скоро ты пойдёшь на поправку, — это было лишь мне на руку, я хотел вернуться домой. Там могу встретиться с ребятами и расспросить, что же произошло.
— Где ты сейчас учишься, то есть учился? — задал провокационный вопрос. Это он так проверяет мою адекватность, чтобы понять, не притворяюсь ли я. Рискну сказать об училище, а вот про академию промолчу.
— Отец вроде направил меня в училище для шпионов, — мы сейчас играли с психиатром в игру, верю не верю. Где каждый пытался узнать, врет ли ему собеседник.
— Верно, ты начал там обучение, но твоя психика не выдержала сложных нагрузок, снова стал считать себя одарённым, — озадачил меня психиатр. Что же выходит, отец меня предал, вновь отправил в лечебницу для умалишенных. Но ведь такого не может быть, он вместе со мной был в третьем отражении. Либо я серьёзно болен, либо меня нарочно пытаются сломить. Но кто это делает и зачем это нужно, совершенно не понимал.
— Как давно я здесь нахожусь? И кто меня сюда отправил? — а что, в вопросы и ответы можно играть вдвоём.
— Император, конечно, он не мог допустить, чтобы рядом с его дочерью находился сумасшедший, — так вот как решили от меня избавиться, просто признали умалишенным. Это им так с рук не сойдёт, выберусь и отомщу за такую подставу.
— Парень, никто тебе даже не думал мстить. Все хотят лишь того, чтобы ты быстрее поправился и вернулся к учёбе, — психиатр словно прочёл мои мысли.
— От бессилия перед своими сокурсниками, не в силах их победить, ты создал для себя иллюзорный мир. В нем ты бесстрашный герой, защищающий слабых, покоряющий сердца очаровательных девушек. Твое бессознательное разделило мир на отражения, — продолжал убеждать меня гуру психоанализа.
