Этот неповторимый рев мотора, горячий асфальт, что ровно ложится под два колеса. Это непередаваемое чувство, когда позади тебя мчатся такие же ненормальные, как и ты. Чувство опасности, что заставляет кровь быстрее бежать по венам, сердце громче стучать о ребра, а разум лихорадочно просчитывать действия. Это пляска смерти на острие незримого клинка. И вся остальная жизнь - лишь существование между этими мгновениями абсолютной свободы. Ведь только так можно ощутить настоящий вкус жизни, только так можно заставить отступить космический Холод, острыми когтями все сильнее сжимающий душу.
Непрощенная.
Пролог.
Один из множества миров.
Одинокая хижина под соломенной крышей выглядела совершенно неотличимо от окружающего леса. Поросшие мхом стены и отсутствие окон полностью скрадывали очертания ветхого домика. Магистр отряхнул с подола черной мантии прицепившиеся репьи и кивнул нервно переминающимся слугам. Мгновенно поняв сигнал хозяина, трое крепких мужчин тут же приступили к сооружению погребального костра из разбросанного в округе валежника. Удовлетворенно кивнув, Магистр небрежно толкнул сапогом створку покосившейся двери. С натужным скрипом деревянная дверь открылась вовнутрь. Темный маг поспешно скрылся внутри жилища отшельника. Молодой парень в такой же черной мантии, но с ученическими шевронами колебался всего пару секунд. Нервно сглотнув и стараясь не поддаваться страху, он шагнул вслед за учителем.
О жутковатом отшельнике Дзорате ходило много слухов один страшнее другого. И даже сейчас, получив сообщение о смерти старика, находиться в его хижине было очень страшно. Магистр внимательно осмотрел грубо сколоченный стол, такой же стул, ворох лежалой травы у стены и остановил взгляд на мертвеце. Отшельник сидел в медитативной позе в центре сложного ритуального рисунка, аккуратно выведенного на полу. В свете магических светлячков блестела выполненная из воска фигурка, в точности повторявшая черты Дзората.
- Похоже, старик совершил ритуальное самоубийство, - ледяным голосом, не выдающим ни намека на эмоции, проговорил Магистр.
- Но зачем? - в отличие от учителя, голос ученика оказался каким-то тонким и дрожащим.
Магистр осторожно, стараясь не ступать на линии рисунка, подошел к столу и взял толстую книгу в жестком кожаном переплете.
- Самому интересно, - проговорил он, открывая книгу, и начал читать вслух.
"Коллега, а я молю Тьму, чтобы ты оказался именно темным, если ты читаешь эти строки, значит, я уже это сделал. Знаю, мой поступок невозможно оправдать, я совершил преступление, нарушил главнейший завет Тьмы - я убил себя. Но прошу, дочитай это послание до конца и не торопись с принятием решений. Быть может, ты сможешь понять, почему я это сделал.
Много лет назад, когда я был еще учеником у своего отца, мне встретилась одна циркачка. Это была поразительная девушка, выполнявшая такие опасные трюки, на которые никто другой никогда бы не пошел. Когда в первый раз увидел, глазам не поверил. Это было так, словно смерть убегает от нее. Это было грандиозно, невероятно! И еще в ее ауре был необычный знак. Он напоминал печать, но был неотъемлемой частью энергетики девушки. Вначале я искал значение этой печати в домашней библиотеке, а потом - в академической. Но ничего так и не нашел. В конце концов, я решил показать циркачку отцу. Мы пригласили ее на ужин в один из лучших ресторанов. Весь вечер отец рассматривал ауру девушки, от чего той стало не по себе и она, извинившись, раскланялась. Провожая взглядом выходящую из ресторана фигурку, отец заявил, что это обычная деформация ауры при травме и ничего особенного он в ней не заметил. Еще он напомнил мне о необходимости больше времени уделять учебе вместо увивания за женщинами старше моего возраста. Именно на этой ноте длительной нотации нас прервал женский вскрик и шум, доносившийся с улицы. Заинтригованные, мы поднялись из-за стола и вышли на улицу. На противоположной стороне дороги лежала бездыханная циркачка. Оказалось, что одна из черепиц сорвалась с крыши и, попав по голове, мгновенно убила девушку, столько раз ходившую без вреда по грани смерти.
