Только сейчас она заметила, что на ней нет никакой одежды, а все утро, начиная с того момента, когда она вышла из ванны, в ее голове было смешано с остатками сна и обрывками воспоминаний о разговоре с Артемом. Все будто бы в густом тумане.
«Что из происходящего, — спрашивала она себя мысленно, — является правдой?»
На секунду вернувшись в комнату и сняв с крючка свой любимый махровый халат, она поспешно надела его, борясь с неприятными болевыми ощущениями от поднятия травмированной руки, хотя уже и не настолько болезненными по истечении времени — перелом почти сросся, а ощущения скорее психологического характера, завязала пояс и вышла на кухню.
В мойке лежал разбитый бокал с мелкими лужицами красного вина в овальных осколках. На столе одна открытая полупустая бутылка Брунелло ди Монтальчино и одна закрытая в прозрачном пакете с бананами, яблоками и киви.
— Значит, мне это не приснилось, — сказала она вслух самой себе, а на глазах выступили слезы, и рука автоматически потянулась к губам. — Телефон! Где телефон?
Она побежала в ванную комнату, вспоминая, где оставила мобильник перед тем, как залезла в горячую воду и отключилась. Нашла она его на полочке, рядом со стаканчиком для зубных щеток. В ней по-прежнему стояли три инструмента — ее, Артема и Никиты.
Дрожащими руками она тыкала пальцем в кнопку включения, в которой датчик должен был распознать ее отпечаток и разблокировать экран. Но он почему-то не срабатывал. Только с третьей попытки ей удалось ввести правильный пароль в обход биометрическому способу. Она увидела на экране два пропущенных звонка.
— Пожалуйста, ну, хоть бы это был ты, прошу тебя… — шептала она срывающимся голосом с навернувшимися на глаза слезами.
Но оба звонка были от Тани. Первый пропущенный в два часа дня, а второй — ближе к шести вечера. И еще одно сообщение от нее же: «Надеюсь, у тебя все в порядке. Перезвони мне, как сможешь». Также несколько фотографий от Ани в ее новом амплуа, где она демонстрирует захватившее ее увлечение познанием себя и раскрытием своего внутреннего мира путем соединения души с неосязаемым. «Хватит с меня соединения душ с неосязаемым, — прыснув, словно от плевка в лицо, проговорила она про себя и закрыла диалоговое окно мессенджера. — Знаем, проходили. Все еще расхлебываем».
Ни на что из всего этого Юля особого внимания не обратила. Ее сейчас больше всего интересовал вопрос о соединении душ ее семьи, остальные члены которой отказались от нее; Никита наверняка не в курсе дел, но Артему это не помешало — уходя, он забрал с собой сына.
Она открыла телефонную книгу, нашла номер Артема и нажала кнопку вызова, после чего слышала такие невероятно долгие и сводящие с ума гудки, за которыми ответа так и не последовало. Она позвонила еще раз, и Артем снял трубку практически моментально, с первым гудком.
— Что тебе нужно? — холодно спросил он.
— Артем, прости меня, пожалуйста… я… я не знаю, что на меня… вы мне…
— Нужны? Мы нужны тебе? Слушай, я пытался тебе помочь, я старался быть внимательным и понимающим мужем, но ты решила, что тебе это не нужно.
— Но я…
— Ты сбрендила, Юля! Тебе нужно к врачу! В общем… — Он тяжело вздохнул и на этом моменте повисла жуткая тишина, которую Юля боялась нарушить. Спустя секунд двадцать, потребовавшихся Артему, чтобы собраться с мыслями, он продолжил: — Мы с Никитой поживем отдельно. И нет, мы не у мамы, так что даже не пытайся нас искать. Я тебя не подпущу к… сыну. Пролечись сперва. Или реши свои вопросы, а потом пролечись, или наоборот, не знаю. Делай что хочешь, но я захочу тебя видеть и слышать вновь лишь тогда, когда ты совсем выбросишь из головы всю ту чушь, которую наплела мне сегодня утром. Поняла меня?
Она не знала, что сказать, хотя и понимала, что Артем абсолютно прав. На его месте она поступила бы точно так же. Любой адекватный человек, предпринявший столько попыток помочь, но получивший в ответ такое, что со стороны похоже на пренебрежение и неуважение, наверняка поступил бы так же, думалось ей.
— Поняла… — шепотом выдавила Юля.
— Я надеюсь, ты со всем разберешься…
С этими словами он повесил трубку, и Юля, стоя все это время перед зеркалом, увидела свое отражение, а в нем четко видела лицо человека, который в эту самую минуту осознал, что потерял абсолютно все, чем дорожил в этой жизни. И едва ли есть шанс все это вернуть.
Неизвестно сколько минут кряду она смотрела в зеркало, то и дело вытирая с лица слезы, текущие, казалось бы, нескончаемым потоком. Она не знала, что ей делать со всем этим в целом, но понимала, что и выбросить навязчивую идею из головы попросту не способна.
