Ах, какой чудной была эта ночь! Я стоял на крыльце приемного покоя больницы и, запрокинув голову, смотрел в широкое черное ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Нарождающийся месяц не мешал моему созерцанию, а свет уличных фонарей не проникал за высокий забор. А звезды веселились и, будто бы заигрывая со мной, перемигивались, то гасли, то загорались с новой силой, а моя любимая Вега, улыбаясь, манила меня к себе.
Стоял теплый, ранний сентябрь. Чуть попахивало увядающей листвой, и этот пряный дух кружил голову и погружал в философские раздумья. А звезды падали, падали, падали. Может, это гибли цивилизации с накопленными сокровищами знаний?
Я вспомнил стихи холмогорского паренька Михайлы, шедшего в столицу с обозом рыбы и ставшего первым академиком земли Российской – Ломоносова:
и далее, что не изучали в школе, но что я, по своему любопытству, знал:
Вот из-за Творца это стихотворение «Вечернее размышление о Божием величестве» никто из школяров и не знал.
Через сто лет другой русский поэт, правда, не академик, Ф. Тютчев, заклейменный как славянофил коммунистами и не изучавшийся в средней школе, так написал:
Вот так я стоял, запрокинув голову, и размышлял над тем, что два великих поэта, один из которых был еще и математиком, и астрономом, писал о непознаваемости мира, а другой утверждал, что в природе нет никаких загадок, она ясна, как светлый день.
Я дышал полной грудью, изгоняя из себя запах бомжатника, пропитавшего и мои легкие, и стены приемного покоя.
Только что подняли в отделение белогорячечного бомжа, доставленного с помощью милиции из колодца теплотрассы. Проходившие мимо прохожие услышали громкие крики, доносившиеся из колодца, призывы о помощи и отчаянный вой. Милиционеры и санитары с трудом извлекли из глубины существо, отдаленно похожее на человека – тщедушный, маленький и костлявый, одетый в грязные лохмотья и босой, источавший отвратительный нечистый запах.
Он изо всех сил пытался вырваться из рук санитаров. Из матерной и жаргонной речи бомжа удалось понять, что он подвергается насилию «пришельцев» – одни пришельцы были петухами, другие – козлами, но все они имели огромные детородные органы, которыми водили по его лицу, а маленький петушок залез к нему в анус и там скреб когтями.
Когда его раздели, я увидел множество татуировок на груди, спине, но особенно привлекла мое внимание изображавшая костяшку домино с тремя точками.
Разбираясь немного в криминальных «наколках», я понял, что передо мной «опущенный», «петух» (изнасилованный на зоне).
– Тогда понятно происхождение этих галлюцинаций, – подумал я и отправил его в отделение.
Меня все-таки заинтересовала судьба этого «человечка» и я через три дня пришел в отделение и познакомиться с историей болезни «моего» делиранта, и поговорить с ним. Он уже был в ясном сознании и охотно рассказал, как и многие деградированные алкоголики, о своей горестной жизни.
Косой (такова была его «кликуха») дважды был судим за воровство и грабеж. Он пробыл в лагерях 12 лет, имея воровской авторитет.
После очередной «отсидки», выйдя на свободу, по «пьянке» надругался над малолеткой, за что, как особо опасный рецидивист, получил 10 лет лагерей строгого режима.
