Я выдернул дротик – не военный дротик, похожий на копье, а крохотный, какими играют в дартс, – и прыгнул на противника. Тот явно не ожидал от меня каких-либо движений, поэтому не успел вскинуть ружье. Я сшиб гада на землю и попытался схватить демонической рукой, но распахнутая пятерня увязла в густой шерсти его накидки. В то же время я чувствовал, как мое тело становится ватным. Я все еще цеплялся за чертову маскировочную шубу, когда охотник поднялся и небрежно стряхнул меня. Я повалился на спину, тяжелый и неподъемный, как пьяный кит. Мой резист к любого рода зельям и ядам нейтрализовал девяносто процентов эффекта паралича, но оставшихся десяти хватило, чтобы охотник успел без всяких проблем связать меня и усадить под деревом.
– Не сразу узнал тебя, – сказал он, присаживаясь рядом и отхлебывая из фляжки. – В объявлении ты одноглазый.
– Не понимаю, о чем ты, – сказал я.
Охотник молча развернул передо мной объявление о награде за мою голову. Портрет нарисовали слишком талантливо, чтобы хоть кто-то не узнал опального сэра Карахана, так похожего на Николаса Кейджа средних лет. Количество глаз роли не играло. Я вздохнул.
Охотник вновь приложился к фляжке. Я сказал:
– Не думал, что встречу в этих краях кого-то хуже псеглавцев.
Он поперхнулся и глянул на меня с неожиданной злостью. Рука стиснула рукоять ножа на поясе, но клинок остался в ножнах. Охотник сплюнул и сказал:
– Я посвятил жизнь охоте на этих тварей, и если скажешь такое еще раз, то использую тебя как приманку. Мне плевать, что ты натворил. Но деньги мне не помешают. Содержание моей Люсии обходится недешево.
– Тоже мне романтик, – сказал я.
Он фыркнул и провел пальцем по блестящему от масла стволу винтовки.
– Люсия, – сказал он. – Ей нет равных. Мой род занимается ружейным делом без малого полтысячи лет, и, бьюсь об заклад, это лучшая винтовка во всем Сандаруме. Но ты даже не представляешь, как дорого изготавливать для нее подходящие патроны и нужные запчасти.
Я понимающе кивнул. Действительно понимающе. Когда-то и у меня была супер-пушка, однако я не проявил к ней такой же заботы, и случилась беда.
– Значит, ты охотник на псеглавцев? – спросил я.
Он повернулся ко мне: на плечах шкура псеглавца, лицо покрывает сплошной кровавый раскрас – только глаза сверкают, да белые зубы сверкнули в момент усмешки.
– Разве это не очевидно? – спросил он.
– Совсем нет.
– Почему?
Я злорадно улыбнулся.
– Как-то не заметен эффект от твоей охоты. Раз ты их истребляешь, то почему же их здесь так много? Признайся, ты с ненаглядной Люсией просто выехал на романтический пикник? Побыть, так сказать, наедине.
– Жаль, что живым за тебя платят больше, – сказал охотник. – Говорим всего минуту, а я уже начинаю понимать тех парней, кто назначил награду.
Я не стал пререкаться и ждал. Мой вопрос не давал охотнику покоя, и наконец он снова заговорил:
– Они скапливаются у Кроткой пещеры.
– Я иду как раз туда! – воскликнул я без всякой задней мысли.
Он сощурился, из-за чего лицо показалось сплошной кровавой маской.
– Зачем?
– Разве это не очевидно?
– Говори же, вздорный рыцарь! – сказал он и на последнем слове осекся. – Неужели паломничество к священной пещере?
– Нет, я не паломник.
Охотник демонстративно кивнул и сказал:
– Конечно, куда уж нынешним рыцарям. Сегодняшнему ордену нет дела до святынь прошлого. Что, проспорил братьям-рыцарям? Или в карты проигрался? Может, покуралесил с бабой приора, и тот отправил тебя на верную смерть?
– Я иду в Кроткую пещеру за мечом хранителя Дерека.
Он вытаращил глаза. Глумливо хохотнул, но что-то заставило его замолчать. Я встретил взгляд каменным лицом. Охотник с минуту разглядывал меня и наконец пробормотал:
– Пещера замурована пять сотен лет. Никому не дано войти туда.
– Ты разве не слыхал пророчество про истинного рыцаря сэра Карахана?
– Хочешь сказать, это ты? Ты вообще не похож на рыцаря – ни на ординатора, ни на раскольника, – фыркнул охотник.
– На объявлении вообще-то указано мое имя.
– Мало ли бродяг с таким именем. Чем докажешь?
– Самое твердое доказательство в том, что я нахожусь здесь: в диких землях, в логове псеглавцев. Подумай сам, на кой хрен я бы сюда поперся? Разве могут быть другие причины?
– Могут. Например, твое безумие!
– Чем докажешь?
– Да хотя бы тем, что ты поперся в дикие земли в логово псеглавцев!
Охотник рассмеялся так, словно доказал свою правоту. Я покачал головой и возразил:
– Но то же самое можно сказать о тебе! Охотник Себастьян!
Он вздрогнул:
– Откуда знаешь мое имя?
– Что? Да просто песня такая есть про охотника Себастьяна…
– Я не рыцарь. Про таких, как я, менестрели песен не складывают.
– И тем не менее, ты здесь. Безумец?
