– Нет, не плод. И не воображения. Все это есть ты сам.
– Почему же я не могу все это изменять как хочу?
– А с чего вдруг должен мочь? – воскликнула она с неожиданным возмущением.
Я смутился.
– Ну… раз это я сам…
– А ты можешь изменить ритм своего сердца? Отменить поседение волос? Силой воли выделить желудочный сок?
– Однажды я смог сдержать чих! – сказал я.
– Я к тому, что твоя психика – это не ты. Точнее ты в целом, но не ты конкретно, понял?
– Да, понял.
Она зарычала.
– Я же знаю, что ни черта не понял! Если упрощать до психологических понятий, то ты – это сознательный компонент, а вся остальная часть – бессознательное.
– А кто тогда ты? – спросил я.
– Автономный психический комплекс.
– Кажется, раньше ты не отвечала на этот вопрос, – припомнил я.
– А мы были недостаточно близки для таких откровенностей!
Я улыбнулся. Близость всегда приятна, даже если она с автономным психическим комплексом.
Любым разговорам приходит конец, и наступает пора заняться делом. Делом неприятным и рискованным. Приняв боевую стойку, я выставил перед собой острие меча и шагнул к выходу.
Первого псеглавца я пронзил, еще не выйдя за каменную кладку. Клинок миновал призрачную завесу без всякого сопротивления, и так же легко вошел в плоть монстра. Я выпрыгнул наружу, одновременно очерчивая мечом полукруг. Два монстра рухнули, перерубленные пополам. Соседние взвизгнули и отпрянули. По столпившейся у входа стае прошел ропот. Не ждали!
Псеглавцы, отвлеченные Себастьяном, давно вернулись, и теперь зверские морды были повсюду, куда ни глянь. С легендарным мечом Дерека я одолею любого, но у меня нет глаз на затылке! Требовалось запугать их, иначе меня не спасут ни меч, ни вампирическая рука. Теперь я всерьез опасался за свою жизнь, и монстры из игровых мобов превратились в реальных чудовищ. Даже если все это сон, то они – ночные кошмары, способные довести до инфаркта. Неприятненько. Угрожающе вращая клинком и обливаясь потом, я двинулся вперед.
Вожак выделялся среди прочих как волкодав среди пекинесов. Огромное тело с длинными лапами усеивали металлические пластины, крепящиеся к шерсти. В отличие от цельного доспеха, они позволяли монстру оставаться гибким и подвижным. Впервые я видел, чтобы псеглавец пользовался оружием. Он стоял опершись на алебарду, и ее древко напоминало мачту! Исполинский наконечник – помесь копья и топора – застыл в небе металлическим взрывом. Череп напоминал башню танка – приплюснутый, грубые очертания выдают толстую кость, полоски шрамов обнажают в золотистой шерсти грубую черную кожу. Весь облик выражал дикую зверскую силу, но глаза – маленькие и утопленные в броне черепных изгибов – горели умом и хитростью.
Как и положено настоящему альфа-самцу, вожак не полез в драку лично. Стоя среди моря оскаленных морд, он проследил за мной с высоты своего роста, и вдруг взорвался отрывистым лаем. Я аж присел, уши заложило, а волосы встали дыбом!
Они напали одновременно. Мохнатые тела слились в единое движение – летящий на меня ураган из клыков и когтей. Я вытянул руку с мечом и закружился, как танцующий суфий. Оборот вокруг себя получился достаточно быстрым, чтобы клинок прошелся по всей волне атакующих. Поляну сотряс вопль и визг – хор голосов, поющих короткую агонию.
Мельтешение не позволяло ничего рассмотреть, и я регулировал высоту летящего клинка интуитивно. Если сначала лезвие вспарывало сплошную стену прущих напролом, то теперь вздрагивало лишь иногда, коротко приветствуя выскочек и прощаясь с ними навсегда.
Я продолжал кружиться. Честно говоря, боялся остановки. Стоит прекратить, как все поплывет перед глазами. Достижением будет, если удержусь на ногах, не говоря уже о том, чтобы избежать атаки!
Чуть сбавив обороты, я стал отклоняться к скале, чтоб обезопасить себя хотя бы со спины. Мир летел перед глазами смазанными картинками, в которых виделось все меньше псеглавцев. Наконец я остановился и, превозмогая головокружение, сделал несколько вращений в обратную сторону. Перед глазами все плыло, сикось накось наезжало друг на друга. Накатила тошнота. Я сконцентрировал взгляд на острие вытянутого клинка и застыл, хотя мне казалось, что я карусель.
Мелькнул силуэт – огромный, заслоняющий догорающее на горизонте солнце. Я узнал вожака по наконечнику алебарды, похожему на заточенное крыло самолета. Мне казалось что вожак прыгает из стороны в сторону, однако он приближался неспешной походкой готового к броску хищника. Псеглавцы не произносят пафосных речей перед нападением! Он рванул внезапно – я же был занят тем, что старался устоять на ногах и не проблеваться.
– Держу! – крикнула в голове Розет.
Взгляд прояснился, мир перестал вращаться, став четким, как хрустальная грань. Наконечник алебарды летел на меня сверху и наискось, словно самонаводящаяся гильотина – от такого удара не отойти в сторону, да и пригнуться не получится. Я вскинул руки, выставляя блок мечом.
Рукоять дернуло, раздался скрежет.
