Девушка ощущала, как истощаются психические резервы. Ментальная яма, в которую ей вот-вот предстоит рухнуть, может закончиться брюхом какой-нибудь огромной кармической твари, жрущей всех подряд — и праведников, и грешников. Жгучие слезы, скопившиеся в уголках глаз, издевались, отказываясь литься. Нервы трещали по швам, психика незаметно для активного сознания создавала спасительные иллюзии. В них-то Диана и окунется с головой, если сгорят последние предохранители. С чем она встретится в итоге? С амнезией? С шизофренией? И чьи же тогда видения будут страшнее — сюрреалистичной реальности или сломанной биохимии мозга?
Будет с чем сравнить.
Дмитрий сел рядом, аккуратно приобняв Диану. Девушка никак не отреагировала. Она уставилась на проплывающий городской пейзаж пустым взглядом вдаль.
— Полный бред, — говорил Дмитрий, листая ленту новостей. — Говорят о красках прилетевшей кометы, о разноцветных облаках, и о новой мусорке на Болгарской, но нет даже заметки о творящихся зверствах!
Как вдруг он наткнулся на небольшую новостную заметку «Бойня на Олимпийской. Манифест нового мира».
«Мы вышли. Именно сегодня, именно сейчас. Мы идем по вашим улицам, врываемся в ваши дома. Мы забираем ваши тела, мы вершим ваши судьбы.
Не задавайтесь вопросами: «Почему? За что?» Не пытайтесь у нас спрашивать, кто дал нам право.
Мы вам не ответим. Мы не разговариваем с прошлым. Потому что прошлое мертво по определению.
У некоторых из вас еще остается шанс стать частью нас, но в основной массе вы — лишь материал для нас.
Будущее планеты за нами.
Мы не требуем покорности, нам не нужны союзники. Как когда-то вы покорили все виды и роды, так мы покоряем вас.
Эволюция продолжила свой марш. Мы — инструмент эволюции. Мы и есть эволюция.
Мы устроили внутривидовую революцию, и прилет кометы станет символом новой эпохи.
Не цепляйтесь за старый мир, потому что он является фундаментом для нового, а все вы — цемент.
Ваши законы чужды нам, ведь мы скоро напишем свои. Армия не справится с нами, потому что один из нас равен батальону. Ваши боги нам не помеха, потому что они давно забыли про вас.
Вы видите закат своей истории. Вы не успели и не успеете создать что-то стоящее.
Нечто прекрасное вырастет на ваших могилах».
Спустя пару остановок и несколько поворотов из мыслей и памяти пассажиров начали выпадать инфернальные картинки эфемерных событий. Не столь важно, видели ли они странных тварей и полнейший хаос на улицах. Куда важнее, видят ли они их сейчас.
Ведь многие проблемы можно решить одной лишь ладонью: стоит закрыть ею глаза, как мир теряет весь мстительный дуализм, и нет нужды совершать изнурительные выборы, искать адвокатов для сделок со своей совестью. Мир становится простым, если смотреть на него через трубу, причем без увеличительного стекла. Очертания должны быть размыты, периферия максимально обрезана. Нужно видеть что-то одно и считать это за абсолютную и неизменную истину. Тогда-то жизнь пройдет так, как ей нужно пройти.
Ничто не должно отвлекать систему от существования. Ничто не должно отвлекать систему от спирализации внутрь самой себя. Крайне важно, чтобы любые потрясения уходили назад в тень, в незаметные для вооруженного трубой глаза области реальности. Система хочет видеть стабильность, и ей не нужна цель, ей необходим вектор.
Крепко вшитые в социальную систему толстыми капроновыми нитями кредитов, комфорта, круглосуточных магазинов и ежесекундно доступной порнографии, люди сами захотели забыть уродливых, невиданных, но при этом пугающе гуманоидных существ, потрошащих прохожих. Главное — не смотреть назад. Всячески отбрасывать неприятные мысли о необходимом возвращении в вывернутые наизнанку квартиры. Туда, где окровавленные и пропахшие железом и фекалиями подъезды, где разобранный на запчасти труп соседа издевательски напоминает, что надо как-то реагировать на грязь и трансцендентное насилие, где вырванная немыслимой силой прямо с петлями стальная дверь перестала быть гарантом безопасности.
Трудно вернуться в клубок своих стабилизирующих чакры увлечений, когда хтонические твари из глубин отравленного фобиями подсознания выбираются на белый свет.
Коллективный, сугубо эмоциональный разум человеческого вида стоит на страже последних рубежей перед стенами дворца окостенелой стабильности. И прогресс, и регресс угрожают размеренности. Поэтому эволюцию необходимо остановить, заковать, отменить во имя процветания стабильности. Последний человек спляшет на останках гиперборейца, а потом закажет капучино без сахара в ближайшей кофейне.
— Хватит страдать херней, — заговорил Дмитрий. — Сейчас же отправляемся в полицию.
Молчаливо согласившись, Евгений и Диана вывалились из автобуса вслед за Дмитрием. Оставшиеся внутри пассажиры одарили их короткими прощальными взглядами, а после погрузились назад в собственную рутину, мечтая забыть о подкрадывающемся, как тихоходный танк, хаосе.
— А у нас милиция или полиция? — задумчиво проговорил Евгений.
— Что? — переспросил Дмитрий.
— Милиция или полиция? — уточнил вновь Евгений.
— Я не знаю… Какая разница?
