— Понятно. — Но недостаточно просто модифицировать пам, надо сделать это так, чтобы модификация подходила для наших целей.
— Ну, конечно! — нетерпеливо кивнул Скоджил.
Немия села на кровать и стала жадно поедать красную фруктовую мякоть.
— Будем мыслить стратегически. В чем главная проблема с психократами? Это секретность, которой они окружают свои математические методы, так?
Скоджил кивнул. Да, действительно, Братство поколение за поколением успешно вдалбливало эти принципы своим ученикам.
— Поэтому, — продолжала Немия, — если Эрон пройдет все их ритуалы и станет психоисториком, то его знания окажутся недоступными для нас, невзирая на личное отношение к тебе и долг благодарности. Чтобы стать членом Братства, надо фанатично верить, что обнародование методов психоисторической математики означает конец возможности предсказывать будущее — по крайней мере в той степени, которая нужна, чтобы управлять этим будущим.
— Неправда! Это лишь меняет параметры обратной связи в уравнениях!
— Но они искренне верят в догму, и каждый из них знает наизусть доводы Основателя, которые якобы ее доказывают. А твоей подготовки, как ты прекрасно знаешь, недостаточно, чтобы понять, какие ограничения накладывают эти обратные связи на вычислительные методы аппарата предсказания. И как только Эрон станет психоисториком, не важно, какого ранга, он тоже будет свято верить, что психоисторию надо держать в секрете от широкой публики.
— Ты знаешь, как сильнее привязать его к нам?
Немия презрительно скривилась.
— К чему привязать? У нас такая же секретность, что и у психократов, более того, наши ритуалы секретности имеют куда большую историю — мы существуем почти столько же, сколько обе империи. Мы впадаем в панику, если кому-то из психоисториков хотя бы покажется, что мы есть. Эрону даже не позволено знать ваше настоящее имя, господин наставник Капор!
Скоджил почесал затылок.
— Однажды я прослушал курс некоего Кас-Ратила по уравнениям конспирации. Он заставил меня задуматься.
— Старый дурак, помешанный на секретности! Я избегала его лекций, как чумы!
— Вся эта конспирация и в самом деле не выдерживает критики с точки зрения математики. Тайные общества всегда внутренне нестабильны, наподобие башни высотой десять километров. Равновесие приходится поддерживать активными методами: в случае башни это маленькие электромагниты, которые отслеживают и компенсируют крутящие моменты. Такая башня будет стоять сколько угодно — даже тогда, когда сами ее строители будут давно забыты, — но случись перебой с электричеством или порыв ветра непредусмотренной силы, и…
— Ты думаешь, они раскроют нас?
Голос девушки дрогнул.
— Психократы? Они уже нас раскрыли. Секреты Смитоса не продержатся и одного поколения. Впрочем, секреты психократов — тоже. Я ожидаю, что в ближайшее время разразится открытая война. Ладно, давай вернемся к тактике. Ты дала понять, что нашла способ замаскировать наше воздействие на Эрона…
— А ты разве не видишь этого способа?
— Нет.
— Что, если у Эрона появится отвращение к секретности? Он начнет болтать, но будет запрограммирован так, что это произойдет только после того, как он станет полноправным членом Братства.
— Ты можешь так сделать? — с уважением спросил Хиранимус.
— Нет, — быстро ответила Немия. —
Он был ошеломлен таким поворотом.
— Я слушаю.
— Я не совсем уверена, что получится. Эрон должен испытать сильное потрясение, связанное с каким-то секретом, не раньше чем за час до того, как Ригон начнет работу над его памом. Ты знаешь, что происходит в мозгу в момент озарения? Мы должны нанести удар в момент нейронной реорганизации, связанной с эмоциями.
— Погоди. Ты что, предлагаешь, чтобы я прочитал ему разоблачительную лекцию о секретности, когда он будет собираться с духом перед операцией?
Немия встала в позу профессора.
— Только не лекцию! Пойми, это должны быть только эмоции! Ты же знаешь, что первоначально психозонд был эмоциональным хлыстом, орудием подчинения, и весьма жестким. Настраиваемый психозонд, который Клоун Упрямый так ловко применял во времена Междуцарствия, действовал на более глубоком эмоциональном уровне, он оставлял меньше душевных шрамов и нервных повреждений, но тем не менее это было оружие. Современный пам имеет куда большую ширину полосы для двустороннего обмена информацией, но все-таки продолжает оставаться устройством, основанным на эмоциях. Он просто переделан так, что его владелец контролирует свои собственные эмоции, а не осуществляет внешний контроль. Поэтому, чтобы обмануть внутреннюю логику пама, выработанную десятилетиями симбиоза, надо заставить его считать, что смятение чувств хозяина, которое он ощущает, вызвано внутренними причинами. Ты хорошо разбираешься в эмоциях Эрона?
— Я не телепат, конечно, но прошел подготовку как наблюдатель и, кроме того, общался с ним долгое время.
— Да? Ну тогда скажи, как он относится к секретам?
Скоджил помолчал.
