Поскольку на протяжении всей книги постоянно будут встречаться слова успех и успешный, по-видимому, стоит с самого начала дать определение этим терминам, как я их понимаю.
Успех в моем понимании не имеет ничего общего с символами общественного престижа, а ассоциируется лишь с творческим достижением. Если быть точным, каждый может и обязан быть преуспевающим. Стремление непременно пользоваться успехом в смысле приобретения символов социального престижа ведет к неврозам, разочарованиям и огорчениям. Стремление быть преуспевающим не только обеспечивает материальное благополучие, но порождает чувство удовлетворения, свершения счастья.
Ноа Вебстер говорил, что успех - это удачное достижение желаемой цели. Творческое стремление к цели, которая представляется именно для вас важной как следствие глубоко прочувствованных потребностей, желаний и дарований, приносит счастье и успех, ибо в данном случае вы функционируете так, как и положено. Ведь человек от природы существо, постоянно направленное на какую-то цель. И поскольку человек создан именно таким, он не может быть счастлив, если не функционирует так, как ему определено природой, то есть целенаправленно. Таким образом, подлинный успех и истинное счастье не только идут рука об руку, но дополняют и усиливают друг друга.
Повседневная жизнь может оказаться суровым, безжалостным учителем. бросьте человека в воду, где глубоко, и жестокая необходимость заставит его плыть. Но тот же самый эксперимент может привести к тому, что человек все-таки утонет. Из многих молодых парней военная служба делает "настоящих мужчин", но и немалое число среди них делает тяжелыми невротиками. Уже давно признано, что успех способствует успеху. Мы учимся действовать успешно на собственных успехах. Память о прошлых удачах играет роль "банка информации", который придает нам уверенность в собственных силах и способностях при решении очередной задачи или проблемы. Но откуда черпать воспоминания об успехах, если в прошлом были сплошные неудачи? Такая ситуация в какой-то мере сравнима с положением молодого человека, который не может получить работу из-за отсутствия практического опыта, который он не в состоянии приобрести, так как не может получить работу.
Данную проблему удалось разрешить благодаря одному важному открытию, которое позволяет синтезировать или искусственно воспроизвести и контролировать практический опыт в лаборатории нашего сознания. Экспериментальные и клинические психологи неопровержимо доказали, что нервная система человека не в состоянии отличить фактическую ситуацию от ситуации, созданной ярко и в деталях нашим воображением. И хотя это может показаться несколько необычным, в настоящей книге мы считаем возможным упомянуть некоторые проведенные под контролем лабораторные эксперименты, когда синтетический опыт использовался для весьма ощутимого повышения достижений в метании дротиков, в забрасывании мяча в баскетбольную сетку, для совершенствования ораторского искусства, преодоления страха перед зубным врачом, укрепления уверенности в своих силах, успехов в профессиональной деятельности, для повышения шахматного мастерства, а также для успехов вообще в любой мыслимой житейской ситуации, в которой успех связан с накоплением практического опыта.
Мы постараемся показать, как вечно несчастливые люди могут научиться радоваться жизни, узнав на собственном опыте, что такое счастье!
Открытие такого феномена, как образ собственного Я, ознаменовало собой прорыв в психологии и в области исследования особенностей творческой личности. Но, как ни парадоксально, на эту тему написано сравнительно немного, совсем не потому, что влияние данного феномена оказалось недостаточно выраженным, а как раз из-за его слишком заметного воздействия. Один мой коллега, в частности, сказал: "Я не отваживаюсь публиковать результаты моих наблюдений, особенно для широкой публики, потому что, если изложить известные мне истории с поразительно яркими примерами позитивной трансформации личности, боюсь, меня обвинят в преувеличении или в стремлении создать некий новый культ, а может быть, и в том и в другом".
Подобные колебания испытал и я. Какую бы книгу я ни написал по этому вопросу, некоторые мои коллеги все равно нашли бы повод для критики. Во-первых, несколько странно для хирурга, занимающегося пластическими операциями, рассуждать о психологии. Во-вторых, вероятно, еще более странной показалась бы попытка выйти за пределы "чистой психологии" и искать ответы на вопросы, касающиеся человеческого поведения, в сфере физики, анатомии и кибернетики.
