— У любого поступка есть цена! — говорил дедушка мне маленькому, когда я упрямился.
— Я виноват! — чуть не разорвав голосовые связки прохрипел я. — И мне стыдно, но это не изменит моих намерений.
Оставаться на одном месте, скованным стыдом, больше не было времени. Через силу я поднялся на ноги и пошел вперед. Я должен успеть!
Но у Леса на меня были другие планы. План — познакомить меня с моим гневом. Поставить нас лицом к лицу и посмотреть, кто победит.
Гнев, был одной из ключевых эмоций, с которой мы, драконы, сражались чуть ли не всю жизнь. Поэтому это испытание далось мне с еще большим трудом.
Опять вспомнился отец. Он для меня был ярким примером того, что бывает, когда не можешь подружиться со своим гневом. Когда идешь на поводу у своих сиюминутных желаний, не оценивая возможные последствия. Он был тем, кого ярость, с которой он не смог справиться, сожгла изнутри.
Я только вошел во взрослый возраст, стал делать первые успехи на посту командира Отряда Теней и постепенно стал замечать, что с отцом происходит что-то неладное. Он стал нервным, дерганым. Постоянно срывался на меня, на прислугу, на подчиненных.
Я знал, что он так и не смог смириться с потерей моей матери. Не смотря на то, что мать была магом-универсалом, а не Ведьмой, ему все равно хотелось винить во всех грехах короля, но у него были связаны руки магической клятвой, как, в принципе, и у деда. Но дед обещал бабушке не мстить, а вот отец никому обещаний не давал и, поэтому его ничего не сдерживало.
Однажды вечером, вернувшись домой со службы, я застал его уже сильно выпившим. Он сидел в своем кабинете, в кресле у камина, держа в руках бокал с виски, смотрел на огонь, а из глаз его текли тихие злые слезы.
— Если бы не этот ублюдок, Вилмар, твоя мать была бы жива! — с презрением в голосе произнес отец, когда я вошел в кабинет и сел в соседнее кресло.
— Король не имеет никакого отношения к смерти матери, — возразил я спокойным голосом, надеясь, что он услышит меня.
— Истребление Ведьм — это его рук дело! Если бы Ведьмы были живы, то их магия спасла бы твою мать! — выплюнул фразу отец.
— Это не доказано, — так же стараясь оставаться спокойным, сказал я.
— Если бы ни эта дрышева клятва, ему бы еще твой дед голову отгрыз! — зло выругался отец. — Но ничего, я найду способ воздать ему по заслугам.
— Отец, месть — не лучший способ для восстановления справедливости, — его поведение начинало меня злить, но я старался говорить спокойно.
— Мне уже нечего терять! — залпом осушив бокал, отец встал и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Я видел, как он добровольно отдает всего себя мести за бабушку и маму и разрывался изнутри на части от злости и собственного бессилия. Месть затуманила его разум. Он не отдавал себе отчета в том, что делает. Месть очень быстро сожгла его изнутри. Он умер на моих глазах в приступах безумия. Именно тогда, я дал себе клятву, что никогда больше не позволю эмоциям овладеть мной.
Но сейчас я отдался на волю гнева добровольно. Дал ему поглотить себя с головой. А себе дал возможность, в первый раз в жизни, отпустить ситуацию, и не думать о последствиях.
Нахлынувшая волна злости и бессилия заставила меня перекинуться в дракона. С силой ударив крыльями по земле и подняв в воздух клубы пыли, я задрал морду к небу и, что было сил, зарычал. Внутри все жгло. Я метался по лесу, словно потерявший рассудок криворог. Даже снес пару деревьев.
Постепенно боль внутри стала утихать. Рассудок постепенно возвращался и я перекинулся обратно в человека. На смену ярости пришла грусть и сожаление. Впервые с момента смерти отца, я не винил его, не осуждал, а сопереживал его горю и тому, какую жизнь ему пришлось прожить.
Я не знал, что такое расти с матерью, поэтому сравнивать мне было не с чем. А у него была мать, которая любила его и он ее потерял. У него была женщина, которая приняла его тяжелый характер, относилась к нему с пониманием и уважением и пожертвовала собой, чтобы подарить ему сына.
— И я винил этого человека в его слабости? — спросил я вслух сам у себя. — Вот я, конечно, криворог, каких поискать еще!
И меня накрыло волной отвращения к самому себе. К тому, каким мелочным я был. И как прятался от собственной боли за стеной холодности. От того, как я закрылся от всего мира, думая, что я тут самый сильный и умный. Не понимая, что каждый справляется со своими эмоциями так, как может. Так, как его научили.
Франческу бедную гнобил, как ненормальный. А ведь ее судьбе не позавидуешь. Она всего лишь была заложником обстоятельств, на которые не могла повлиять. Как и мой отец.
Я не мог сказать, как поступил бы будь на его или ее месте. Но я точно знал, как поступлю на своем — я найду и спасу свою Ведьму, чего бы мне это ни стоило.
Меня вновь наполнила ярость, а на горизонте стали вырисовываться черты Храма Забвения. Это значило, что я прошел все испытания. Издав громкий рык, я направился туда.
Подбегая к Храму, я увидел Дэмиана и волка, которые пытались штурмовать здание магией. Сердце беспокойно забилось. Насти с ними не было.
