– Нет. Страшно умирать, если ты не жил. И вдруг я такая же, как и ты. Умру и буду слоняться по телам незнакомцев, – ответила Таня.
– Это не смешно!
– Лишь угол зрения.
– Может, переждем? Улетим?
– Нет. Вдруг ты ангел смерти теперь, а я за собой самолет невинных утащу, еще чего! Не хочу, чтобы из-за меня умерли люди.
– Ты не одна, – ответил я шепотом.
– Ты понял, о чем я.
Мы долго молчали. Таня не Леха, лишний раз словами не бросается. Я пробовал перехватить контроль и уехать из города, но она отбросила мою идею, еще когда она была мыслью. Я пытался кричать, как-то привлечь внимание, но она не замечала меня. Просто включила музыку погромче и подпевала.
Я сдался. Предложил мир.
– Ненадолго тебя хватило. Мир, – сказала она.
– Мне нравится с тобой болтать. Впервые живой разговор за столь долгое время.
– Еще бы, я же восхитительна.
Мы засмеялись. Мы поболтали просто о жизни. О том, что изменилось в мире за те шесть лет, что я мертв, о друг друге. Таня понимала, что мои душевные метания не редкость в современном мире, но ей было тяжело принять мое нежелание жить, нежелание наслаждаться жизнью, когда мир наполнен возможностями. Мир полон ими, как шведский стол.
Болтая с ней, я пожалел, что мы не встретились раньше, мне не хватало такого человека в окружении.
– А окажись ты живим, какие выводы бы сделал? Чем занялся?
– Сложно сказать. Это для мира я умер давно, а для меня прошло совсем немного.
– Эх, ты опять про прошлое. Забудь. Смотри в будущее.
– Бу-ду-щее… – задумчиво протянул я. – Стал бы поваром или стал бы скульптором. Что-то творческое. Всегда хотел что-то делать руками, но стал менеджером – это легче.
– Совсем другое дело.
– Еще бы больше общался с окружающими, спрашивал их обо всем на свете. Путешествовал.
– А ты не безнадежен, – Таня не прекращала улыбаться.
Мы болтали до самого вечера. Она научила меня делать вкуснейший кари, и мы испекли яблочный пирог. Время пролетело легко и весело.
– Выбирай страну, я куплю билет на завтра, давай туда, где тепло, а сегодня я должна сказать спасибо Кобальту.
– Может, по телефону?
– Нет, так это не делается.
Она твердо решила не пропускать последний прием у психолога, мы купили билет и пошли собираться. Я не без удовольствия смотрел, как она переодевается.
– Обещай не умирать сегодня. Сбежим, если что-то пойдет не так.
Она только улыбнулась и промолчала.
***
Я попросил ее надеть очки. Может, хоть так они не поймут, что это я в теле Тани. Но Светланы за стойкой регистратуры не оказалось, и мы пошли сразу в кабинет Константина Михайловича. Везде висели праздничные флажки.
– Поздравляю!
Кобальт взорвал хлопушку, и нас осыпало золотым конфетти.
– С окончанием лечения.
Таня обрадовалась и крепко обняла психолога.
– Огромное вам спасибо, – сказала Таня.
– Тише, официально ты еще пациентка.
– Спасибо, Константин Михайлович.
– Как дела? Как прошел этот месяц?
– Фантастически, я только вернулась с Филиппин.
Таня делилась впечатлениями, мыслями и переживаниями. С гордостью рассказала про свои успехи в бизнесе. Пожаловалась, что не может найти нормального молодого человека, но надеется найти достойного мужчину. Про меня умолчала. Психолог слушал, иногда задавал вопросы, и в целом происходящее больше напоминало беседу дочки и отца, а не прием у врача.
– Вот и час подходит к концу, но не хочется тебя отпускать, погоди. Сейчас вернусь.
Кобальт вышел и вернулся с чаем и кексами, в одном из них горели свечи. Даже не верилось, что все происходит обыденно и без смертей. Нормально.
– Не торт, но что было.
– Спасибо, но вы слишком стараетесь.
– Ничего, ничего, я праздную победу. Психически здоровых людей слишком мало. Сегодня настоящий праздник!
– Может, чего покрепче тогда?
– Нет, работа.
Таня задула свечи, они чокнулись кружками и отпили чай.
Сразу стало меркнуть зрение, чай был странным.
– Извини, не могу вас отпустить. Он мне нужен.
Голос Кобальта был грустным, он явно расстроился.
Тело скрутила судорога, оно выгнулось дугой, и сердце остановилось.
– Теперь у нас полно времени.
– Ну ты и мразь.
Я схватил нож для писем и попытался воткнуть его себе в грудь, но правая рука остановила левую.
– Да успокойся ты. Таня все равно бы умерла. У них контракт был со Светланой.
– Что ты несешь?! Какой еще контракт?
– Семь лет сказочный жизни в обмен на десятилетия, что она могла прожить. Или как-то так. Никто же не читает медицинские договоры.
– Серьезно?
– Ты тоже подписывал, не помнишь? Только у тебя там условия похуже, просто отдал в дар свою жизнь. Света спешила с жертвой.
Я опустил нож и попытался сесть на стул. Я невероятно тупо просрал жизнь. Всего-то нужно было прочитать бумаги. Дебилизм. И сколько таких идиотов. Да и кто читает эти бессмысленные договоры?
Я был дома у психолога, в его домашнем кабинете, похожем на склад древностей и книг. На огромном письменном столе лежали свитки, книги, стрелы, еще один нож и обломок копья. Я знал, что это легендарное копье, убившее десятки древних монстров. Я знал, потому что Кобальт знал.
– Светлана в курсе, что ты тут арсенал собираешь?
