— Госпожа, по дворцовому этикету через час надо явиться с остальными фрейлинами к императрице и поздороваться.
Надо так надо. Времени вагон. Тогда займемся гардеробом.
— Кира, показывай, что у меня там с платьями.
— Ох, мать моя женщина, — с тоской оглядела я наряды. Красное знакомо. В принципе, более- менее.
Малиновое — выходное парадное, в декольте пупок можно увидеть, но потертое местами — хоть заплатки пришивай.
Белое в рюшах – тоже парадное. Н-да. Я представила, как белым облаком вплываю в зал.
— Поверти его, — скомандовала Кире.— Ооо. Оно еще и со шлейфом.
Зеленое — простенькое, на каждый день. Ну, в принципе , почему нет? Вау, к нему еще и плащик из такой же ткани полагается. Чудесно. Мы сделаем из него платье с завышенной талией, а подол нарастим. Надо бы еще пояс придумать. Кожаный, широкий. Где взять кожу - это другой вопрос. С этим решили.
— Следующее давай.
Красивое, насыщенного синего цвета платье было сплошь обшито белыми кружевами. Я бы такого дизайнера удавила. Поднялась и внимательно осмотрела с изнанки.
— Хмм. Кира, ищи ножницы. Сейчас красоту творить будем.
Девушка метнулась к шкатулке, и через несколько минут я уже бодро отпарывала белые кружева. Через полчаса, вытащив лишние нитки, я облачилась в измененное платье, и взглянула в зеркало. Кира восхищенно-удивлённо не сводила с меня глаз:
— Госпожа, как вам это удалось? Вы прям постройнели в нём.
— То ли ещё будет, Кира. Помоги мне косу заплести, да вокруг головы оберни.
Вот что - что, а волосы у Никафондоры были очень даже ничего. Светлые, густые, вьющиеся, длиной до попы, они волной окутывали плечи. Пусть пока убраны будут в прическе. Таким козырем мы зайдём потом, через годик, если правда дракон не съест.
— Ну что, мой верный Санчо, указывай мне путь к императрице.
— А кто такой Санчо? — поинтересовалась Кира.
— Оруженосец такой был в давние времена. Мы же сейчас с тобой как на войне. Так что и жить будем по законам военного времени. Только пленных будем брать, точнее одного, чтоб потом женить под дулом волшебной палочки.
Пока шла, я искала в памяти дворцовый этикет.
Ага, понятно.
— Никуда не уходи — жди меня здесь, а то еще ненароком заблужусь.
— Госпожа,- уверила меня служанка, — с места не сдвинусь.
— Ну, поехали!
И слуги с поклоном открыли мне дверь в комнату матери императрицы.
— Баронесса О’ Лог, — объявил лакей, и я вплыла в комнату. Народу здесь и без меня уже было достаточно. Матерь обступили со всех сторон такие же фрейлины, как и я. В разноцветных платьях они, что-то щебеча, развлекали императрицу. Я пристроилась к этой кучке и украдкой стала осматриваться.
До Эрмитажа, конечно, далеко, но миленько. Стены были обтянуты шелком приятного бежевого оттенка, с мелкими темно-синими цветочками и птичками. Диванчики по стенкам небесно-голубого цвета с муаровым эффектом гармонировали с бирюзовым позументом и кистями тяжелых штор. Вот в упор не помню, что значило “муаровый” и “позумент”, но подруга-дизайнер так это красиво говорила, с придыханием, что я решила заучить выражение и использовать при случае и без. А там что? Неприметная дверь в стене вела, скорее всего, в кабинет.
— Баронесса,— раздался властный женский голос.
Все затихли и расступились. В кресле-троне сидела маленькая женщина. Черноволосая, с немного восточным типом лица, на коленях которой вольготно расположилась мелкая псина.
— Слуги сообщили мне о вашей болезни.
— Благодарю за заботу,— присела я в поклоне,— сейчас уже все хорошо.
— Вы похудели, — констатировала она.
— Мне это совсем не повредит, Ваше Величество.
Императрица уже потеряла ко мне интерес и о чем-то спросила стоявшую рядом грудастую брюнетку, как собачонка породы типа чихуахуа спрыгнула с колен и на тоненьких косолапых лапках зацокала ко мне. С детства не любила таких уродцев, с тех самых пор как меня, маленькую, укусила питомица соседки.
— Люси, ты куда?— растерялась императрица.
Фрейлины хотели подхватить сбежавшую тваринку, но она злобно, огрызаясь и цапая мелкими зубками особо рукастых, двигалась ко мне.
— Что тебе надо, тварь из дикого леса?— спросила я мысленно, сама приподняла одну бровь и вопросительно посмотрела на собачонку. Та долго обнюхивала мое платье. Вот только пометь меня прилюдно — удавлю. Но псинка встала на задние лапки и стала проситься ко мне на руки.
Да ни за что. Я демонстративно убрала их за спину. Люси стала требовательно тявкать.
— Удивительно,— медленно проговорила императрица. — Это второй человек, к которому Люси захотела на руки, кроме меня, конечно.
— Его Высочество принц Джарлетт.
Широким шагом в залу вошел Чингачгук.
— Как я рад, матушка, ви…— споткнулся он об меня взглядом и недоуменно взглянул на собачонку .
— Что здесь происходит?
— Представляешь, Джарлетт, Люси вдруг полюбила Никафондору. Кстати, дорогой, леди Клара, — кивнула она на грудастую, — уверяла меня, что ты собираешься улететь охотиться на границу. А как же прием?
— Леди Клара, я же вас правильно поняла?