признаков тревоги). Изображение одинаковых органов (в данном случае — «штучек», из которых «летит огонь») в разном ракурсе — высоко оригинальный прием, подтверждающий предположение о творческих способностях мальчика. Животное лишено каких-либо органов чувств, а также рта (что соответствует утверждению о том, что оно ничем не питается). Это продолжение тематики, прозвучавшей в желании просто несуществующего животного иметь рот, нос и уши. Полное отсутствие органов чувств и общения — признак возможной аутизации.
«Плавники», они же «крылья», изображены совершенно не так, как их обычно принято рисовать. Без пояснения понять их назначение было бы невозможно. Это говорит о низкой конформности, невладении нормами (вероятно, не только изобразительными, но и прочими). Кроме того, сомнительно, что с помощью таких крыльев можно летать (они явно чересчур узки). Следовательно, Вова недостаточно контролирует свою деятельность, соотносит свои построения с реальностью.
В качестве самого несчастного животного Вова изобразил камень (рис. 129), пояснив: «Камень, который ничего не может делать». В этом рисунке шизоидность проявляется с предельной яркостью. Он представляет собой полностью замкнутую фигуру (признак интровертности), лишенную какой-либо внутренней структуры (признак аутизации). Таким образом, символом «несчастности» для Вовы служит обострение его личностных особенностей. Минимизация сходства с животным или человеком заставляет усомниться в том, что Вова хотя бы частично идентифицируется с изображенным им животным. Вероятно, он
не чувствует себя несчастным, а в образе данного персонажа передал не столько свои непосредственные ощущения, сколько рассудочные опасения. Формулировка «ничего не может делать» также отражает не актуальное состояние (в этом случае скорее было бы «ничего не делает»), а умозрительные опасения оказаться в ситуации вынужденной пассивности.
Резко уменьшенный размер рисунка говорит о том, что при высокой эмоциональной нагрузке у Вовы (как и у Ульяны) возможны депрессивные реакции.
Рисунок самого счастливого животного Вова предварил крайне нестандартным вопросом: «Оно должно быть счастливым или оно должно счастливо выглядеть?». Получив ответ, что оно должно быть счастливым, он изобразил человекообразное животное, назвав его дядя Степа (рис. 130).
Описывая его, он сообщил, что «это человек с крыльями. Дядя Степа с крыльями. Оно большое. Может летать, на все смотреть. Есть плавники — может плавать».
Человекообразность счастливого животного, особенно по контрасту с несчастным, подтверждает сделанное выше предположение о том, что Вова испытывает неприятные переживания в связи с ощущением своей непохожести на других, что он хотел бы быть «таким как все».
Крылья в данном случае служат для того, чтобы «летать и на все смотреть», а не для того, чтобы «парить в облаках», как у Ульяниного животного. Поэтому они интерпретируются иначе: не как проявление склонности к защитному фантазированию, а как показатель высокой познавательной направленности. Этот вывод уже был сделан раньше, на основе одного из желаний просто несуществующего животного, которое фактически дублируется способностью счастливого животного «летать и на все смотреть».
В вопросе о том, должно ли животное действительно быть счастливым или только выглядеть таковым, проявилась привычка к контролю за своими эмоциональными проявлениями. Особо длинная шея тоже интерпретируется как показатель тенденции к
Вова — очень своеобразный мальчик с высоким творческим потенциалом, нестандартным подходом к миру. По всей видимости, у него имеется шизоидная акцентуация. Вероятны нарушения общения, трудности социализации. В эмоционально нагрузочных ситуациях могут проявляться депрессивные тенденции, возможны аутизация, замыкание в себе. В качестве компенсаторного механизма выступает интеллектуальный контроль, однако он у Вовы недостаточно эффективен.
Вову привели на консультацию с жалобами на поведенческие нарушения, «наглость» и «бесцеремонность» в общении со взрослыми, отсутствие контактов со сверстниками. Первоначально Вова учился в обычной массовой школе, однако вскоре администрация стала настаивать на переводе его в школу для детей с нарушениями поведения. Проблему удалось решить другим способом: по результатам тестирования мальчик был принят на обучение по программе для одаренных детей. В рамках этой программы педагоги относятся к трудностям в его поведении более терпимо.
