Итак, причинами, благодаря которым интересный элемент тускнеющего представления вызывает за собой то, а не другое новое представление, служат привычка, «недавность», живость и эмоциональное родство представлений. Мы можем с уверенностью сказать, что в большинстве случаев данное представление вызовет за собой по ассоциации привычное, недавнее, живое или эмоционально сходное представление. Если все эти свойства характеризуют элемент, входящий в состав вновь образующейся ассоциации, то можно предвидеть, что данный элемент будет играть важную роль и в образовании последующего объекта мысли. Впрочем, вопреки тому факту, что смена представлений подчинена строгому детерминизму и сводится к немногим классам, характерные черты которых обусловлены предшествующим опытом, необходимо все-таки сознаться, что возникновение огромного числа звеньев в цепи представлений не поддается никакому определенному закону. Это можно видеть на примере, приведенном мною на с. 164, о часах. Почему образ ювелирного магазина напомнил мне о запонках, а не о цепочке, которую я купил там после запонок, которая стоила дороже и с которой были связаны гораздо более интересные эмоциональные ассоциации? Читатель, занимаясь самонабдюдением, легко может почерпнуть массу аналогичных фактов. Ввиду этого мы должны допустить даже в формах обычной смешанной ассоциации, которые лежат ближе всего к неполной реинтеграции, что случай решает, какой именно элемент ассоциации будет вызван интересной стороной тускнеющего представления; разумеется, случай— для нашего ума. На самом же деле, без сомнения, образование каждой новой ассоциации предопределено физиологическими причинами, которые вследствие тонкости и изменчивости не поддаются нашему анализу.
Ассоциация по сходству. Рассматривая смешанные ассоциации, мы постоянно предполагали, что интересная часть тускнеющего объекта мысли довольно значительна и настолько сложна, что сама по себе образует конкретный объект. Гамильтон рассказывает, например, что однажды воспоминание о горе Бэн-Ломонд привело его к мысли о прусской системе воспитания, причем звеньями ассоциации были немец, которого он встретил на Бэн-Ломонде, Германия и т. д. В Бэн-Ломонде как объекте опыта интересом, определяющим дальнейшее течение мыслей, было присутствие сложного образа отдельного человека. Но теперь предположим, что заинтересованное в данном объекте внимание еще более утончается и подчеркивает в нем лишь одну часть, которая сама по себе так незначительна, что не может быть изображением конкретного предмета, а представляет собой отвлеченное свойство. Кроме того, предположим, что эта часть объекта сохраняется перед нашим сознанием (или, на языке физиологии, продолжаются обусловливающие ее мозговые процессы), после того как другие стороны данного объекта стушевались. В таком случае малый остаток представления окружит себя собственными элементами ассоциации тем путем, который мы описали выше, и тогда отношение между исчезнувшим и вновь образовавшимся объектами мысли будет отношением сходства. Пара таких объектов образует то, что называется ассоциацией по сходству.
Сходные объекты, сопровождающие один другого в такой ассоциации, всегда суть нечто сложное. Это постоянно подтверждается опытом. Простые идеи, атрибуты или качества не обнаруживают стремления напоминать об аналогичных свойствах. Мысль о каком-нибудь оттенке голубого цвета не вызывает мысли о другом оттенке, за исключением случаев, когда ради сравнения или установления номенклатуры мы специально сопоставляем различные оттенки цвета.
Два сложных объекта сходны, когда оба имеют одно или несколько общих свойств, хотя во всех других отношениях между ними нет ничего общего. Луна похожа на пламя газового рожка и на мячик, хотя между пламенем и мячиком нет сходства. Устанавливая сходство между двумя сложными объектами, мы всегда должны указывать, в чем оно заключается. Луна и пламя газового рожка похожи как светлые тела — и только; луна и мячик как круглые тела — и только. Мячик и пламя ни в каком отношении не сходны, т. е. у них нет ни одного общего качества. Сходство двух сложных объектов есть тождество в каком-нибудь отношении того и другого. Поскольку известное свойство наблюдается в двух явлениях, хотя бы не сходных между собой в других отношениях, постольку они сходны между собой.
Рис. 10
Теперь обратимся к ассоциациям по сходству. Нели вслед за мыслью о луне в нашей голове явилась мысль о мячике, а за мыслью о мячике — мысль об одной из железных дорог, принадлежащих г-ну X., то такое чередование представлений обусловлено тем, что одно из свойств луны (округлость) отделилось от остальных атрибутов и окружило себя группой новых качеств (упругость, кожаная оболочка, быстрое подчинение человеческому произволу и т. д.), и тем, что последнее свойство мячика снова оторвалось от комплекса остальных свойств и снова окружило себя группой новых атрибутов, которые образовали понятия «железнодорожный туз», «подъем и падение бумаг на бирже» и др.
Рис. 11 и 12
