Лучшее доказательство того, что непосредственной причиной эмоций является физическое воздействие внешних раздражений на нервы, представляют патологические случаи, когда для эмоций нет соответствующего объекта. Одно из главных преимуществ моей точки зрения на эмоции заключается в том, что при помощи ее мы можем подвести и патологические, и нормальные случаи эмоций под общую схему. Во всяком доме сумасшедших мы встречаем образцы ничем не мотивированного гнева, страха, меланхолии или мечтательности, а также апатии, которая упорно продолжается, несмотря на решительное отсутствие каких бы то ни было побудительных внешних причин. В первом случае мы должны предположить, что нервный механизм сделался столь восприимчивым к известным эмоциям, что почти всякий стимул, даже самый неподходящий, служит достаточной причиной, чтобы вызвать определенное нервное возбуждение и тем породить своеобразный комплекс чувствований, данную эмоцию. Так, если кто-то испытывает одновременно неспособность глубоко дышать, ощущает биение сердца, своеобразную перемену в функциях пневмогастрического нерва, называемую сердечной тоской, стремление принять неподвижное распростертое положение и, сверх того, еще другие неисследованные процессы во внутренностях, то общая комбинация этих явлений порождает в нем чувство страха и он становится жертвой хорошо знакомого некоторым смертельного испуга.
Мой знакомый, испытывавший припадки этой ужаснейшей болезни, рассказывал, что у него центром душевных страданий были сердечная область и дыхательный аппарат, что главное усилие его побороть припадок заключалось в контролировании дыхания и замедлении сердцебиения и что страх исчезал, как только ему удавалось глубоко вздохнуть и выпрямиться. Здесь эмоция есть просто ощущение телесного состояния и причиной своей имеет чисто физиологический процесс.
Далее, обратим внимание на то, что всякая телесная перемена, какова бы она ни была, отчетливо или смутно ощущается нами в момент появления. Если читатель до сих пор не обращал внимания на это обстоятельство, то он может с интересом и удивлением заметить, как много ощущений в различных частях тела являются характерными признаками, сопровождающими те или другие эмоциональные состояния его духа. Нет оснований ожидать, что читатель ради столь курьезного психологического анализа будет задерживать в себе самонаблюдением порывы увлекательной страсти, но он может проследить за эмоциями, происходящими в нем при более спокойных состояниях духа, и выводы, справедливые относительно слабых степеней эмоции, могут быть распространены на те же эмоции при большей интенсивности.
Во всем объеме, занимаемом телом, мы при эмоции испытываем очень живо разнородные ощущения, от каждой части нашего тела в сознание проникают различные чувственные впечатления, из которых слагается чувство личности, постоянно сознаваемое человеком. Удивительно, какие незначительные поводы вызывают нередко в сознании эти комплексы чувствований. Будучи хотя бы в самой слабой степени огорчены чем-нибудь, мы можем заметить, что наше душевное состояние физиологически всегда выражается главным образом сокращением глаз и мышц бровей. При неожиданном затруднении мы испытываем какую-то неловкость в горле, которая заставляет нас сделать глоток, прочистить горло и кашлянуть слегка; аналогичные явления наблюдаются во множестве других случаев.
Благодаря разнообразию комбинаций, в которых встречаются органические изменения, сопровождающие эмоции, можно сказать, что всякий оттенок в его целом имеет для себя особое физиологическое проявление, которое так же уникально, как самый оттенок эмоции. Огромное число отдельных частей тела, подвергающихся изменению при данной эмоции, делает столь трудным для человека в спокойном состоянии воспроизвести внешние проявления любой эмоции.
Мы можем воспроизвести соответствующую данной эмоции игру мышц произвольного движения, но не можем произвольно вызвать надлежащее возбуждение в коже, железах, сердце и внутренностях. Подобно тому как в искусственном чиханье недостает чего-то по сравнению с настоящим, так точно не производит полной иллюзии искусственное воспроизведение печали или энтузиазма при отсутствии надлежащих поводов для возникновения соответствующих настроений.
